Последнее лето ярла Ульфа

Как я понял, Трувор намерен его в Киев заслать. На постоянное жительство. Сам он в стольном граде Аскольда задерживаться не собирался. Проводит Рулава – и домой, в Изборец.

– Рюрик… – сказал Трувор ровно, без эмоций. – Рюрик будет расстроен.

– Рюрик добился главного, – возразил я. – Сигурд Рагнарсон не узнает, что вы увели у него драккар. Никто из его хирдманов не вернется в Роскилле.

Скрывать от своих тайну Бирнира я не собирался. Тем более что Сигурду они точно не разболтают.

– Подлый поступок, – проворчал Рулав. – Как раз впору берсерку.

– Бирнир считает, что поступил правильно, – заметил я. – Смерть тех, кого они убили, легла на Сутулого. И кара богов тоже должна была пасть на него.

– И пала, – сказал Трувор. – Ты его убил.

– Его убил Бирнир, – уточнил я.

– Добил, – в свою очередь уточнил Трувор. – А вот твой брат меня удивил. Знал, что задумал Скульд, и отпустил тебя одного.

– Он не знал, – оправдал я Медвежонка. – Бирнир сказал ему, когда мы с Сутулым уже за столом сидели. И он сразу примчался.

– Таким, как Скульд, место в Хельстаде! – процедил Рулав. – Ты пришел к нему в гости, он разделил с тобой трапезу – и напал.

Тут он не совсем прав. Трапезы мы не делили. Только пиво. Поросенка я сам трескал. Хотя с точки зрения обычая это не принципиально. Для вступления в статус гостя довольно поднесенной чашки воды.

– Легко Скульд умер, – Рулав глянул на меня исподлобья. – Его бы за ноги на древе подвесить, богоотступника!

Эх, Рулав, Рулав. Трудно тебе будет заниматься политикой в стольном граде Киеве.

Хотя кому в этой жизни просто?

Нет, кому-то легко. Заре, например.

Особенно когда мы вместе.

Сама скромность. Глаза в пол, голосок тихий, нежный.

Трувор даже застыл на секунду, потом засмеялся и сгреб дочь в охапку.

– Не прикидывайся, малая, – шепнул он ей. – Со мной не получится. – И, отодвигая ее от себя, громко, для всех: – Здравствуй, Зарёнка! – И уже мне: – Когда внука покажете?

– Ну уж не сегодня! – улыбаюсь я.

А кто это прячется за спиной Трувора? Совсем молоденький парнишка. И подозрительно похожий на Вильда того времени, когда они с Зарёй наткнулись на меня в лесу.

Теперь-то Вильд другой. Заматерел. Не мальчишка – воин. На вид ничем не уступит моему Вихорьку. Хотя в деле мой сын покруче. Оба это знают, но все равно постоянно соревнуются. Возраст такой.

Обнялись. Похожи. Вильд повыше, зато Трувор покряжистее и с усищами.

– Вильд, здравствуй!

Это пацан, который с Трувором.

– Въиск! Ты гляди, как вымахал, братище!

Вильд прихватил младшего за плечи, потискал. Тот мужественно стерпел, не поморщился.

– Я его в род принял, – негромко произнес Трувор. (Ага. Значит, сын не от жены, а от наложницы.) – Поглядишь, достоин ли?

– Как мой? – спросил попозже Трувор.