После тебя только пепел

– В том, кто я и зачем все это делаю.

Сжимаю в руках теплый бумажный стаканчик, не сводя глаз с Мнаца. Решил открыться мне? Вот так просто взять и все рассказать? Это, конечно, очень мило, но…

– Думаешь, я на это куплюсь? – Короткая нервная усмешка слетает с моих губ. – Привез меня к реке, накупил еды. Отослал свою девушку, смотришь кошачьим взглядом. Прям романтика-романтика. И, по закону жанра, я сейчас должна растаять и стечь тебе под ноги?

Мнац приподнимает уголки губ, опуская взгляд. Его бесовские глаза скрываются за длинными темными ресницами. Он проводит зубами по нижней губе, будто бы сожалеет, что я его раскусила, но как только он снова поднимает голову, вижу на его лице то, к чему уже привыкла. Надменность, озорство, немного разочарования и недовольства. И все-таки я права. Происходящее не больше чем мишура.

– Почему ты не рассматриваешь вариант, что раньше я притворялся, а сейчас нет?

– Ты все время притворяешься.

– А ты куда внимательнее, чем я думал. Плюсик тебе за это, – хмыкает он. – Но я действительно хочу кое-что тебе объяснить, Алена. Просто в образе страдальца до тебя бы быстрее дошло. Ты ведь у нас добряшка. Пожалела бы меня, а в голове отложилась нужная информация.

– Пожалеть? Тебя? – удивленно спрашиваю я. – А есть за что?

– То есть все-таки интересно узнать обо мне? Может быть, я тебе даже нравлюсь?

– Не дождешься, – прищуриваюсь я и качаю головой.

– Ауч! – вздыхает Мнац и прижимает руку к груди. – Ты разбила мне сердце. Это больно.

Отворачиваюсь к воде, не желая смотреть на этого клоуна. Не уверена, что такой парень вообще знает, каково это, разбитое сердце. Сама представляю с трудом, но думаю, это куда больнее, чем просто – ауч.

– Давай лучше вернемся к твоим объяснениям, – предлагаю я, не собираясь возвращаться к теме любви и отношений.

Слышу тихую возню и шорох, а потом короткий щелчок. Ночной воздух и запах пресной воды смешиваются с сигаретным дымом, который медленно рассеивается, поднимаясь к небу. Смиренно жду обещанных объяснений, потягивая зеленый сладкий чай, но Мнац не спешит. Делает еще несколько затяжек и только потом приглушенно произносит:

– Я был точно таким же.

Ветер затихает, как будто тоже хочет послушать эту историю. Решаю не перебивать оратора. Наши споры могут все испортить.

– Алена, я не играю. Все, что ты видишь, это и есть я. И в зависимости от ситуации я могу быть кем угодно, если это даст тот результат, который нужен. Раньше я, как и ты, думал, что если буду очень хорошим, то и моя жизнь будет такой же. Пытался всем угодить, принести какую-то пользу. Из кожи вон лез, чтобы помочь или порадовать. Меня так воспитали, и я не могу сказать, что это плохо, просто никто не объяснил, что с этим делать.