После тебя только пепел

И все…

Дверь в кабинет открывается, и Елизавета Игоревна вновь занимает свое место за столом:

– Вижу, что вы уже поговорили.

Дядя Слава смотрит в стол и молча поднимается на ноги. Напоследок он бросает в меня взгляд с эффектом разрывной бомбы. В нем слишком много ненависти и всего одно обещание – «тебе же хуже». Он покидает кабинет, даже не попрощавшись, и я обессиленной жижей растекаюсь на стуле.

– Алена, ты ничего не хочешь рассказать мне? – спрашивает Елизавета Игоревна.

В голове тут же всплывают слова Мнаца и его раздраженный голос: «Ты хочешь, чтобы кто-то все сделал за тебя?» Хотела. Правда хотела. И сейчас есть такая возможность – нажаловаться и забиться обратно в угол. И кем я останусь после этого? Той же жалкой и беспомощной Аленой, о которую так удобно вытирать ноги? И еще неизвестно, чем все это может закончиться. Набираю в грудь побольше воздуха и поворачиваюсь к директору:

– Есть ли у меня возможность перевестись на бюджетное обучение?

Елизавета Игоревна хмурит брови, задумчиво отводя подбородок в сторону, и заглядывает в папку, что лежит перед ней на столе.

– Ты и так учишься на бюджете.

А дядя Слава хороший манипулятор. И я ведь безоговорочно верила всему, что он говорит. То же самое, что надеть на себя наручники и плакать из-за того, что потеряла свободу. Идиотка!

– Наверное, я что-то перепутала, – поспешно сглаживаю острый угол.

– Алена, я ведь не слепая. Опыта у меня, дай бог, почти тридцать лет. У тебя напряженные отношения с семьей?

– Думаю, не напряженнее, чем у многих других сирот и их опекунов.

– Я тебя услышала, но и ты меня послушай, пожалуйста, – вздыхает Елизавета Игоревна. – Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью или поддержкой, что бы ни случилось.

– Я вас поняла. Спасибо, Елизавета Игоревна. Я пойду. И так половину пары пропустила.

– Еще раз спасибо вам, – говорю я, поднимаясь из-за стола.

– Пожалуйста, Алена. Пожалуйста… – тихо произносит директор мне вслед.

Остаток учебного дня витаю в грозовом небе раздумий. Я выиграла сражение, но, как говорится, не победила в войне. Атака может быть в любое время, и я должна быть готова. Морально готова. Единственный плюс, теперь есть время на эту самую подготовку и политическое убежище. Пока я здесь, я в относительной безопасности. Но этого мало.

Выхожу из учебного корпуса, ощущая дикую слабость. Глаза слипаются, мозг отказывается работать и молит о крепком здоровом сне. Мимо проходят студенты, на лицах большинства улыбки. Они общаются, что-то обсуждают, смеются. Укол одиночества приходится в самое сердце, и в этот момент я замечаю шумную компанию, укрывшуюся под раскидистыми ветвями высокого старого ореха, листва которого золотится в скудных солнечных лучах.