После тебя только пепел

Чувствую, как немеют ноги, а сердце сбивается со спокойного ритма. Это мое болото напоминает о себе. Зыбкое и вонючее. Пахнет гарью, летней ночью, антисептиками и лекарствами, мерещится стеклянными родными глазами и пересохшими потрескавшимися губами, которые произносят: «Мне уже все равно, Дань. Все равно».

Вижу наконец кирпичный двухэтажный дом за зеленым забором и паркую машину у ворот. Поворачиваюсь к Алене, она нервно сжимает пальцы и покусывает губы. Улыбка неосознанно выползает на лицо, пока я наблюдаю, как белые зубы сминают мягкую кожу. Там на заброшке… это было интересно. Есть все же в невинных девушках нечто цепляющее. Возможно, всему виной животные инстинкты. Если девушка чиста, то мужской организм получает сигнал – она может принести здоровое потомство! Ко всему прочему подключается и азарт. Типа, ее еще никто не завоевал, значит, если это буду я, то я нереальный молодец и самый сильный самец.

Алена чувствует мой взгляд, я это вижу. Ее дыхание превращается в частые короткие вдохи и выдохи. Она нехотя поворачивается, и мне хочется увидеть в ее глазах просьбу, разрешение, чувственность, но там только пустота. Тихая, холодная, темная.

Усмехаюсь собственным мыслям. Возможно, во мне играет ощущение новизны и мелкий первооткрыватель. Это правда прикольно. Большинство девушек, с которыми я имел всякого рода дела до этого момента, были из другого теста, а эта свежая, как утренняя роса. Кажется, дотронься, и ты ее погубишь, но если действовать аккуратно, то она может сполна утолить любую жажду.

– Готова? – спрашиваю я, встряхнув головой, чтобы снять морок.

– Ты ничего не объяснил, как я могу быть готова?

– Сделаю вид, что ничего не слышал. Идем!

Выходим из машины, во дворе нас встречает бесчисленное количество розовых кустов в свежей земле. Помню, как лет пять назад я сам помогал тете Лизе пересаживать ее розы, чтобы отделаться от родительских нравоучений. Классное было время. Почти беззаботное. Залетаю на крыльцо, над которым горит яркая желтая лампочка, удерживая в руке две коробки с пирожными, а Алена останавливается у меня за спиной.

– Расслабься, Ален. Никто тебя здесь не покусает.

– А кого-то до этого кусали?

– Трусиха, – беззлобно бросаю я и нажимаю на дверной звонок.

Через пару мгновений на пороге появляется высокая крупная женщина и со всей строгостью смотрит на меня сквозь толстые стекла прямоугольных очков.

– Добрый вечер, Елизавета Игоревна.

– Данька! – восклицает она. – Еще раз назовешь меня по имени-отчеству за пределами колледжа, и я тебя ремнем отхожу!

– Привет, крестная, – исправляюсь я и тут же попадаю в крепкие родственные объятия.

– Привет, родной. С тех пор, как ты перестал попадать в мой кабинет за всякие глупости, мы так редко видимся.