После

Как это здорово! Он кладет руку мне на бедро и гладит пальцами.

– Вот так?

От его хриплого голоса у меня покалывает кожу. Мой организм реагирует на Хардина моментально: пульс учащается до барабанного боя. Я глотаю слюну и киваю, отчего он вздыхает и убирает руку.

– Я знаю, ты так не думаешь… но если б ты не была за рулем, я бы уже ласкал тебя пальцами.

Вспыхнув, разворачиваюсь.

– Хардин!

– Прости, детка, – улыбается он, с притворно невинным видом поднимая руки, и смотрит в окно.

Мне нравится, когда он называет меня деткой; никто раньше меня так не называл. Мы с Ноем всегда считали, что придумывать друг для друга клички– это для школьников, но когда Хардин называет меня каким-нибудь ласковым словечком, кровь поет в жилах.

Возвращаемся к отцу Хардина. Они с Карен уже ждут нас во дворе. Кен сам на себя не похож – в джинсах и футболке с эмблемой CWU. Я никогда не видела его неформально одетым, так он действительно очень похож на Хардина. Они приветствуют нас улыбками, Хардин пытается ответить тем же, но получается не очень, и он покачивается на каблуках, засунув руки в карманы.

– Готов? – спрашивает Кен Хардина.

Он выглядит так же неуклюже, как и Хардин, только еще больше нервничает под недоверчивым взглядом сына.

Хардин оглядывается на меня, и я ободряюще киваю; удивительно, я стала для него кем-то, у кого он черпает уверенность. Кажется, дело пошло. Мне так радостно, сама удивляюсь.

– Мы будем в теплице, принеси нам мешки с землей, – говорит Карен, целуя Кена в щеку.

Хардин смотрит на них, и на секунду мне кажется, что он тоже сейчас поцелует меня, но он этого не делает. Я иду за Карен в теплицу. Заходим, и я ахаю. Теплица огромная, гораздо больше, чем кажется снаружи, и Карен не шутила, когда сказала, что работы много. Здесь почти пусто.

Карен упирает руки в бока с ликующим видом.

– Работы непочатый край, но, думаю, мы справимся.

– Я тоже так думаю.

Хардин и Кен заходят, неся по два мешка каждый. Оба молчат и, бросив мешки там, где показывает Карен, плетутся обратно. Скоро набирается двадцать мешков почвы, сотни семян и десятки саженцев цветов и овощей. Неплохо для начала.

Когда я замечаю, что солнце уходит, осознаю, что не видела Хардина уже несколько часов. Надеюсь, они с Кеном еще живы.

– Думаю, на сегодня достаточно, – говорит Карен, вытирая лицо.

Мы обе перепачканы грязью.

– Думаю, пора проверить Хардина, – говорю я, и она смеется.

– Для нас, особенно для Кена, очень много значит, что Хардин стал приходить чаще. И мы знаем, что именно тебе мы должны быть за это благодарны. Надеюсь, вы преодолели ваши разногласия?

– Вроде того… думаю, да, – усмехаюсь я. – Мы еще очень разные.

Если бы она знала!

Она понимающе улыбается.

– Ну, быть разными иногда необходимо. Хорошо, когда есть о чем поспорить.