После

Мама все еще болтает, но я не слежу за ней; я перестала слушать, как только мне написал Хардин.

– Мам, перезвоню попозже, – прерываю я ее.

– Почему? – спрашивает она удивленно и несколько высокомерно.

– Я… эээ… я пролила кофе на конспект. Я сейчас.

Я отключаюсь и спешно бегу в туалет в футболке Хардина, захватив новые джинсы и простую фиолетовую майку. Причесывась, голова выглядит еще достаточно прилично, мыть необязательно. Смотрю на часы и захожу в умывалку, чтобы почистить зубы. И к моему возвращению Хардин уже ждет меня на кровати.

– Где ты была? – спрашивает он.

– Чистила зубы, – говорю я, убирая сумочку с туалетными принадлежностями.

– Готова? – Он встает и подходит ко мне.

Я ожидаю, что он обнимет меня, но он этого не делает. Он просто идет к двери. Я киваю, хватая сумку и телефон.

Мы садимся в машину, он выключает радио, и мы выезжаем. Мне действительно не хочется в боулинг. Я терпеть не могу это развлечение, но мне хочется провести время с Хардином. Мне не нравится, какой зависимой я становлюсь.

– Сколько ты планируешь, мы там пробудем? – спрашиваю я через несколько минут.

– Не знаю… А что? – Он мельком смотрит на меня.

– Так. Мне правда не очень нравится боулинг.

– Там не так уж плохо. Там все наши, – уверяет он.

Надеюсь, он не включает в компанию Молли.

– Надеюсь, – бормочу я, глядя в окно.

– Ты не хочешь идти? – тихо спрашивает он.

– Не очень, поэтому я и отказалась сначала, – заставляю себя улыбнуться.

– Может, поедем куда-нибудь еще?

– Куда? – Я раздражена, не знаю почему.

– Ко мне домой, – предлагает он, и я, улыбаясь, киваю. Его улыбка становится шире, и на щеках появляются мои любимые ямочки. – Ко мне. – Он тянет руку и кладет мне на бедро."

"Становится тепло, и я накрываю его ладонь своей. Через четверть часа мы подъезжаем к дому братства. Я не была здесь с момента ссоры с Хардином, когда я пешком возвращалась в общежитие. Пока он ведет меня вверх по лестнице, встречные парни несколько раз глядят на нас; наверное, они специально следят за тем, кого приводит Хардин к себе. От этой мысли внутри все сжимается. Мне нужно перестать думать об этом, чтобы не сойти с ума, но я ничего не могу с этим поделать.

– Пришли, – говорит Хардин, открывая дверь.

Захожу за ним, и он включает свет, стягивая с ног ботинки. Затем подходит к кровати и ложится.

Когда я подхожу ближе, любопытство берет верх.

– Молли была там? В боулинге? – спрашиваю я, глядя в окно.

– Была, конечно, – небрежно бросает он. – А что?

Я сажусь на мягкую постель, и Хардин подтягивает меня за щиколотки. Я смеюсь и подвигаюсь ближе, прислоняюсь спиной к кровати, вытянув ноги.

– Просто интересно… – говорю я, и он усмехается.

– Молли всегда будет рядом; она – часть нашей тусовки.