После развода. Бывшая любимая жена

Я к этому времени успел настолько успокоиться, настолько поймать какой-то дзен, что даже сообразил, как все будет.

Просто не заканчивать внутрь.

Глядя на Устинью немного растрёпанную после работы, бегающую в коротких шортах и в майке со спущенным плечом я стоял и понимал насколько сильно впервые после операции я её хочу.

Не просто из под палки, а именно хочу.

Так, чтоб прям на столе.

Вот она сейчас от него отошла, но надо вернуться, посадить её и чтобы все было идеально.

Я успел растянуть галстук, сбросить пиджак с плеч, прошёл, поймал её на руки, она взвизгнула.

— Адам, ну хватит, хватит.

Она не уворачивалась от моих поцелуев. Но при этом я чувствовал звенящее напряжение между нами, а у самого в голове салюты взрывались.

Хотелось, чтобы прям сейчас, чтобы вот так, как есть, спонтанно, горячо, от всей души.

— Ну, идём в спальню, идём, — потянула меня за собой Устинья, и я действительно пошёл в спальню, в спальню так спальню. Ладно, плевать на стол, вообще не важно. Но только когда мы зашли в спальню, Устинья, скинув с себя кофту, прыгнула в ванну, я ещё по глупости, как идиот, шагнул за ней следом.

И через десять минут меня взорвало.

Ласки, прелюдия.

Моё ощущение того, что уже ничего не надо.

— Знаешь, наверное, мы сегодня отложим все, — хрипло выдохнул я, выходя из душа.

— Что, почему? — ни капельки не смутилась, глядя мне в глаза Устинья.

— Потому что, блин, — зарычал я и стал одеваться.

— Ты куда?

— К Тагиру поехал, надо кое-что перетереть.

— Ну а как же мы?

— А мы должны были быть на столе, понимаешь, а не в ванной, — рявкнул я и, развернувшись, вылетел из спальни.

Глава 48

Адам

Сидел в баре, выпивал.

С этим лечением ни капли в рот.

Тагир присел напротив, сцепил пальцы в замок и вскинул бровь:

— Ты чего выдернул меня непонятно как. Хотя мог просто приехать, посидели бы, шашлыки пожарили.

— Да не, — отмахнулся я и покачал головой, — у тебя там жена и все прочее.

— А тебе хотелось чисто мужских посиделок?

— Да черт его знает, — выдохнул и снова взялся за бокал.

— Ну а что ты сам как? — Тагир, позвал официантку, заказал закуски.

— Прооперировался, — выдал сквозь зубы. — И вот, так сказать, постоперационный период прошёл…

Сидел, а самого все бесило, раздражало.

Я был настолько взвинчен, что нельзя это было как-то описать словами.

Я злился на Устинью, злился от того, что реально последнее время просто в состоянии дикого стресса, от того, что мне пришлось оперироваться от того, что я переживал за будущую беременность и из-за всего этого.

А она ничего не понимала. И поэтому, да, у меня возникали вопросы относительно того, настолько ли мы хорошо друг друга знаем. Потом я подавил в себе это чувство, потому что знать то мы знали, но слабым никто никогда не хотел казаться в нашем браке.