Каждое лето после (ЛП)

Он закатил глаза, когда я спросила, взял ли он фонарик, потому что когда ему вообще был нужен фонарик, и когда мы вышли, я взяла его под руку, держась как можно ближе к нему. Я чуть не закричала от услышанного шороха в кустах, а затем хруста ветки, и я обняла Сэма свободной рукой за талию, прижимаясь к нему.

— Наверное, это енот или дикобраз, — сказал он, смеясь, но я крепко держала его, пока мы не вышли на крыльцо.

— Нам нужно вести себя тихо, — прошептал он, когда мы прокрались внутрь. — Мама уже спит. Напряженная ночь.

— Ты не собираешься запирать её? — я указала на дверь позади нас, когда Сэм направился на кухню.

— Мы никогда не запираем её. Даже когда мы уходим, — сказал он, затем, увидев явный ужас в моих глазах, вернулся и повернул засов.

Главный этаж был погружен в темноту, и слабый звук Чарли, смотрящего телевизор в подвале, доносился вверх по лестнице. Сэм налил два стакана воды, а я изучала тени, заполнившие впадины под его скулами. Я не могла вспомнить, когда они стали такими заметными.

— Я займу диван здесь, внизу, а ты можешь спать в моей кровати, — сказал он, протягивая мне стакан.

— Я действительно не хочу спать одна, — прошептала я. — Разве мы не можем оба просто спать в твоей комнате?

Сэм провел рукой по волосам, размышляя.

— Да. У нас где-то в подвале есть надувной матрас. Нужно время, чтобы надуться, но я схожу за ним.

Было поздно, и я не хотела выводить Сэма из себя еще больше, но когда я предложила разделить с ним постель, он стал отнекиваться.

— Клянусь, я не брыкаюсь во сне, — пообещала я. Его челюсть дернулась, и он снова взъерошил волосы.

— Ладно, хорошо, — сказал он неуверенно. — Но мне нужно в душ. От меня пахнет луком и маслом для фритюрницы.

— Я почти уверен, что тебе это не понравится, но ты можешь одолжить ее, — он протянул мне книгу. — Там очень много поют.

— Хм… Я попробую, спасибо.

Мы встали одновременно, и Сэм навис надо мной. Когда я подняла на него глаза, он стал очень розового оттенка.

— Это та майка, которую ты обычно надеваешь в постель? — спросил он. Я в замешательстве опустила глаза. — Отсюда немного видно, — прохрипел он. Майка была белой с тонкими бретельками и, если подумать, это было своего рода откровенно. Колючий жар поднялся по моей груди и шее.

— Ты мог бы решить эту проблему, не разглядывая её, — пробормотала я, хотя часть меня, большая, голодная часть, была в восторге. Он провел рукой по волосам, взъерошив их.

— Да, извини. Они просто были… там.

Я окинула взглядом его уютные брюки и футболку. Казалось, слишком много одежды для такой теплой ночи.

— Да… Зимой по крайней мере.

— Ты ведь знаешь, что сейчас середина лета, верно?

Он переступил с ноги на ногу. Тогда до меня дошло, что Сэм нервничает. Сэм почти никогда не нервничал.

— Я в курсе.