Каждое лето после (ЛП)

Я лежу, положив голову на его обнаженную грудь, и пытаюсь отдышаться. Боль утихает, если я остаюсь неподвижной, но когда я шевелю пальцем ноги, он снова стреляет, и я шиплю.

Только тогда я осознаю, что руки Сэма сжимают мои бедра. Я полностью прижата к нему, мой лоб, мой нос, моя грудь, мой живот — всё, что я хочу сделать, это провести языком по его теплой груди и покрутить бедрами над его джинсами, чтобы облегчить то, что происходит между моими ногами. Это совершенно неуместно, учитывая, сколько боли я испытываю.

— Ты в порядке, Перси? — его голос напряжен.

— Судорога, — я дышу ему в грудь. — В моем пальце ноги и икре. Больно двигаться.

Я чувствую, как рука Сэма движется вниз по моему бедру к икре, к мышце. Мурашки расходятся под его пальцами, и дрожь пробегает по мне. Он застывает на секунду, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза темные и неморгающие.

— Прости, — шепчу я. Он качает головой так слабо, что это почти незаметно.

— Это поможет расслабить мышцы, — говорит он и обхватывает всю мою икру ладонью, надавливая, затем двигаясь медленными круговыми движениями, мягко разминая. Мое сердце бьется так сильно, что мне интересно, чувствует ли он это тоже. Я закрываю глаза и непроизвольно сжимаю бедра вместе. Он, должно быть, чувствует движение, потому что его левая рука усиливает хватку на моем бедре. Я чувствую его дыхание у себя на лбу.

— Лучше? — вопрос звучит хрипло. Я слегка сдвигаю ногу, и мне действительно становится лучше.

Я приподнимаюсь, но теперь я неуклюже оседлала его на полу лодки. Его грудь скользкая от воды. Я начинаю вставать, но он кладет руку мне на запястье. Он смотрит на меня снизу вверх, веки отяжелели.

— От тебя одни неприятности, — говорит он, повторяя мои предыдущие слова. Воздух между нами стягивается туго, как резиновая лента. Я делаю глубокий вдох, и взгляд Сэма следует за подъемом моей груди, и да, мои соски непристойно выглядывают из-под топа. Честно говоря, я замёрзла и промокла.

— Ты по-прежнему самая красивая женщина, которую я когда-либо знал, — говорит он, и его голос звучит как грубая наждачная бумага. Я моргаю, глядя на него. Его слова одновременно и сбивают с толку, и прекрасны, и я чувствую себя немного под кайфом и сильно возбужденной. Но я знаю, что мы не должны этого делать. Я не должна этого хотеть. Он проводит большим пальцем по моим губам, а пальцы другой его руки еще глубже впиваются в плоть на задней поверхности моего бедра.

— Это плохая идея, — выдавливаю я из себя слова.

— Эй, всё в порядке. Старые привычки, верно? — говорю я, пытаясь разрядить обстановку, но моё сердце кричит на меня. — Почему бы нам не вернуться и не искупаться, чтобы освежиться, — говорю я, оглядываясь вокруг и теперь понимая, что не преодолела и половины пути через озеро.