После измены

Знала только его жена, которая не смогла поддержать. Йохан остался один на один с заболеванием. Без семьи. Со слабыми надеждами. Когда встретил вас, ему казалось, что он нашел способ успешно бороться с болезнью и себя поддерживать. В тот момент, когда он собрался вам открыться и описать перспективы, его подкосил второй приступ, перечеркнув все, чего мой сын смог достигнуть за эти сложные полгода. И он…

Боже… нет…

— И он сдался. Он больше не верит в себя. Не видит будущего. И не хочет отравлять вам жизнь. В тот момент, когда должен был встречать вас в аэропорту, он находился в реанимации. Три дня.

Слёзы градом барабанят по столу. Не удаётся даже ни о чем подумать. Спросить.

Слова Ноха просто яростно бьют изнутри.

«Он сдался».

Йохан не может сдаться! Такого просто не может быть. Только не он!

— Как он сейчас? — безупешно стираю соленую влагу со щек.

— На медикаментах.

— Он сказал мне, что вернулся к жене.

— Представляете, какова глубина его отчаяния, да? Он готов отказаться от вас, чтобы вы через все это не проходили. Это… сложно. Его жена не смогла. И с некоторых пор они чужие люди.

— Я не понимаю, почему он не рассказал мне. Разе можно вот так… как он…

— Потому что он не видит своего будущего. И не может предложить вам «ничто». Он не захотел ставить вас перед выбором, потому как не сможет гарантировать вам безопасность и защитить, когда… — Нох запинается, тяжело дыша, а переводчик, подхватив паузу, плавно продолжает речь, — если его вдруг не станет.

Молчание обрушивается, обжигая ледяным холодом.

В голове не укладывается. Все это…

Я вообще выпадаю из реальности. Даже мысли не приходит расспросить Ноха чуть больше о болезни сына, о его состоянии. В голове словно обнуление.

И только одна фраза отдаётся эхом, оглушая.

«Если его не станет».

Слышать это нет сил. У меня сейчас начнётся истерика.

Он не вернулся к жене. Я только сейчас понимаю, что Йохан этого и не говорил, это ведь я сама так подумала, а он не стал отрицать. Не стал… специально не стал. А я сразу так легко поверила в то, что лежало на поверхности. Ну почему, почему он не сказал мне сразу?! Почему? Почти месяц он в больнице.

Отчаяние заполняет образовавшуюся давно пустоту. Как обухом по голове бьет: все, что в моей жизни было раньше… это все ничто по сравнению с тем, что может произойти.

«Если его не станет».

— Даша, я приехал не для того, чтобы просить вас о помощи. Умолять приехать и разыграть чувства и обещания, которые смогут поставить Йохана на ноги. Нет. Когда обман вскроется, для моего сына это станет окончательным ударом. Настоящим концом. Я приехал лишь поговорить с вами. Потому что Йохан решил за двоих, умолчав о своих сложностях, отняв у вас право выбора, если вдруг вам это по-настоящему нужно.