После измены

Грозно рядом с Йоханом это точно не про меня.

— Я за тебя переживаю, ты можешь разнервничаться.

— Сейчас я тоже нервничаю, но тебя это мало волнует.

— Ладно-ладно. Вместе значит вместе, — целует ладонь. — Только не переживай. Тебе хватает волнений.

Перехватывает меня под колени, берет на руки и относит на диван.

— А ты уверен, что тебе можно носить такие тяжести… — укоряю.

— Какие тяжести? Ты как пушинка, — возмущается, а у меня в душе плещется тепло.

Сам садится на пол, чем тут же вызывает интерес Сенатора. Пёс подрывается со своего места и подбегает к хозяину.

Звучит короткая громкая команда, и Сенатор уже привычно вытягивается, широко зевая.

Вот все вроде ничего, но напряжение Йохана считывается прекрасно.

— На самом деле ничего ужасного нет в том, чтобы видеться… — из головы напрочь вылетает подходящее слово, и я бросаю то, которое крутится на языке, — интервалами.

Возражает:

— Но и ничего хорошего тоже нет, — нахмуренное лицо заставляет и меня почувствовать укол тревоги.

— Если так уж подумать, нас в ближайшее время ждала бы та же история. Нет причин так расстраиваться. А может, ты меня разлюбишь через пару недель и передумаешь. А так у тебя полно времени определиться. Согласись? — прищуриваюсь лукаво. Но у самой сердце в кровь. Почему-то слишком важно услышать сейчас ответ. Единственно верный. Искренний.

Это больно, это тянет, но…

Мне так хочется стать для него…

Не просто «НАВСЕГДА ТЫ», а единственной и неповторимой. Путеводной звездой… Когда других не существует больше.

Йохан долго молчит. И так смотрит… трепетно… нежно.

— Что? — спрашиваю улыбаясь. Протягиваю руку, дотрагиваюсь до его жестких волос. Впитываю невидимое тепло касанием.

Пожимает плечами. Взглядом ранит и проникает в душу, отравляя собой. И этот яд такой сладкий…

— Иногда не верится, что я всего этого достоин. Что ты согласна назвать меня мужем. Что я тебе нужен. Что ты готова быть в моей жизни. Моей быть. Я думал, со мной уже не будет такого.

На глаза наворачиваются слёзы. Потому что сердце щемит. Оно вроде и бьется, а вроде и нет. Ранено. Его любовью.

— Ты достоин. Поверь. Всего самого лучшего. Достоин…

Оба внимательно наблюдаем, как медленно переплетаются наши пальцы. Йохан прижимается щекой к сомкнутым «замочкам», не сводит с меня глаз.

— Как случилось, что ты получил травму?

Сама не знаю, отчего не спросила раньше, такой очевидный вопрос. Казалось, и так все ясно. Но, как оказалось, нет…

— С тренировки усталый шёл. Как назло, спарринги жесткие в тот вечер выдались. И я вымотался. Миранду пошёл встречать. Вовремя успел. До нее компания выпивших начала цепляться. В итоге размалеванное лицо, перелом, гипс, пара порезов… Полный набор, — ухмыляется, как будто это пустяк.

— Их хоть нашли? — шепчу вся дрожа.