После измены

Про беременность мы пока что решили промолчать. И дело даже не в том, что ещё неизвестно, как отреагируют близкие Йохана на такую обескураживающую новость. А в том, что нам необходимо самим сориентироваться. Потому что в данным момент мы оба в растерянности. Никто не ожидал, что обстоятельства и время будут играть против нас.

— Папа попенял, что она забыла удивить тебя национальным блюдом — сюрстрёмминг. Хотя вряд ли оно придётся тебе по душе. Может, лучше не сто…

Ингрид, демонстрируя белоснежную искреннюю улыбку, ставит на стол овальную белую тарелку с серебристой рыбкой.

О… нет!

В нос ударяет убойной волной. Я зажмуриваюсь, сразу же отшатываясь назад. В лопатки впивается тонкая деревянная перекладина стула. Господи, какое зловоние! Желудок восстаёт мгновенно! Этот отвратительный запах проникает в легкие и, кажется, в каждую клеточку. Фууу! Я резко перекрываю дыхание. Дайте мне противогаз! Кто-нибудь!

Тошнота неумолимо подступает, желудок, ошалев от того, какую гадость в него хотели забросить, говорит своё однозначное негативное НЕТ! И в комнате внезапно становится душно.

Не успеваю опомниться, как чувствую свежие воздушные потоки и позволяю себе вздохнуть полной грудью. Окно распахнуто настежь, ладони упираются в тонкий деревянный подоконник. На ногах еле стою: слабость одолевает неожиданно быстро.

На заднем фоне неразбериха и галдёж, смешались несколько голосов. Даже Сенатор взволнованно гавкает.

Слышу рядом дыхание Йохана. Чуть проворачиваю голову влево, боясь совершить неаккуратные движения. Ловлю момент, когда духота и горький противный комок в горле начинают отступать.

— Ты как?

— Лучше. Можно это убрать подальше?

Ингрид обеспокоенно наклоняется и медленно проговаривает что-то.

— Мама извиняется. Она не думала, что так выйдет.

— Ничего страшного. Я сама не ожидала. Что это было?

— Селедка, — огорчённо роняет.

— Ужас. Как ты сказал она называется?

— Сюрстрёмминг.

Подходящее название. В самую точку!

— И вы это едите?!

— Да.

— Гадость.

— Значит, в нашем доме его не будет, — нежно кладёт руку на мой живот, а я осторожно накрываю ладонью. Уверена, Йохан безошибочно читает в моем взгляде невысказанный вопрос. — Да, уже все догадались…

Поворачиваюсь к остальным. Ребекка тут же заключает меня в объятия, слегка отстраняя брата. Затем Ингрид обнимает меня. Сложно себе признаться, но я боялась их реакции. Похоже… все хорошо?

— Они рады, — заключительно.

Женщины улыбаются, что-то обсуждают. И только Нох сидит нахмуренный. Этот человек сразу зрит в корень. И я, даже не зная их речи, кажется, понимаю, о чем он спрашивает сына.

— Переведи, пожалуйста.

— Отец уточняет, где будет рождён ребенок.

Ох, вздыхаю. Потому что это очень сложный вопрос.