Братва. Пощады не будет

Они лежали на траве и лениво курили, подставив лица теплому полуденному солнцу.

Весна догуливала последние беззаботные денечки. Очень скоро лето, подмяв ее под себя, страстно-жаркими ласками своими растерзает и заглотит красотку-весну, как самка-скорпион партнера после любовного соития.

– Свинарник давненько не чистили, – проявил вдруг неожиданную трудовую сознательность Макс. – Скоро дерьмо из окошек потечет!

– Верно! – поддержал инициативу Ягода. – Наведи-ка марафет. Лопата за дверью.

– А почему опять я? – недовольно скривил губы Макс, видно, не ожидавший такого неприятного поворота. – Я и в прошлый, и в позапрошлый раз дерьмо разгребал!

– Вот я и говорю: опыт у тебя уже весьма богатый накопился, так что можно смело поручить столь ответственное и важное дело, – усмехнулся Ягода, выплюнув окурок в полузатухший костер.

– Ты у нас знатный ассенизатор-профессионал! – поддакнул Калмык, пьяно ухмыляясь. – Специалист по говну! Непревзойденный!

– Ладно, мужики! Сделаем по справедливости, – поспешил вмешаться Ягода, предотвращая вспышку негодования новоявленного специалиста. – Потянем спички. У кого окажется длинная – тому и лопату в руки. Банкуй, Калмык!

Очень неплохо зная последнего, Ягода не сомневался в исходе жеребьевки. Так оно и вышло – длинная спичка оказалась у Макса, которому Калмык первому протянул свой волосатый кулак с торчащими между пальцами спичечными головками.

– А ну, покажь остальные! – вдруг заартачился обычно смирный и легкосговорчивый Макс.

– Пожалуйста! – осклабился Калмык и, как заправский фокусник, быстро взмахнув рукой, раскрыл ладонь. Две оставшиеся спички были короткими.

– Ты только сейчас их сломал и выбросил! – нахально обвинил в нечестности «банкомета» проигравший.

– По ходу, ты нормального языка, в натуре, не понимаешь, сявка. Будь по-твоему, козлик! – процедил Калмык и, оперевшись на колено, с размаху припечатал свой кулак к челюсти Макса. У того даже зубы сбрякали навроде живых кастаньет.

Оба вскочили на ноги. Калмык, скорее всего просто чтоб запугать молодого неопытного противника, хищно-угрожающе оскалившись, вытянул из-за голенища сапога финку. Полированное лезвие ее не блестело – было покрыто мутными разводами запекшейся крови недавно заколотого поросенка.

– Ну что, «баклан»? Пощекотать?!

– Дешевка! Ты только с перышком смелый! – вскрикнул, как всхлипнул, Макс, затравленно глядя на запятнанный клинок.

Он довольно-таки резво отпрыгнул назад – может, испугался, а может, ему просто категорически не нравилась эта перспектива – смешать свою личную кровь со свинячьей. Хотя он был и не еврей.

Красная морда Калмыка аж побелела от ярости.

– На, держи! – он швырнул финку под ноги Максу.