Порванная струна

Но там даже не понадобилось подключать приборы – просто сунули кислородную подушку и похлопали по щекам. Врач сказал, что сердце у старика еще ничего себе, а сознание он потерял в машине от духоты и тряски. Однако на всякий случай сделали кардиограмму и установили, что инфаркта нет.

«И на том спасибо!» – подумал профессор и облегченно задремал.

Ночь прошла спокойно, а утром он почувствовал себя лучше и вспомнил, что так и не сообщил Виктории имя странного лаборанта, которого подозревал в краже флюосцина. Доктор велел ему лежать несколько дней, порядки в реанимации были строгие, и хоть телефонный аппарат стоял на столике у места медсестры, воспользоваться им у профессора не было ни малейшего шанса. Он лежал под капельницей, обреченно глядя в потолок, и злился на так не вовремя захромавший организм.

Во второй половине дня в реанимацию привезли двоих после аварии. А профессора Зайончковского перевели в палату, где разрешили садиться в кровати и двигать руками. К тому времени он вспомнил об ужасной смерти своей сотрудницы Марии Потаповны, что усугубило его решимость разобраться в деле с флюосцином. Он еще напряг память и сообразил, что записал координаты лаборанта по фамилии Рузаев на листочке, а листочек, чтобы не потерялся, положил в футляр для очков.

Профессор Зайончковский имел неплохое зрение, но читать и писать в силу возраста без очков уже не мог, поэтому всегда носил очки в кармане. Он еще раз представил себе картину: Тархун стоит, размахивая тощей папочкой, и вещает, оглядываясь на портрет Ленина, он записывает адрес, потом снимает очки, убирает их в футляр и туда же кладет листочек, чтобы поскорее уйти из отдела кадров от надоевшего до чертиков Тархуна.

Осторожно подняв левую руку, Раймонд Генрихович не глядя пошарил в тумбочке и, к великой радости, нашел свой очечник. Вот и бумажка с координатами Рузаева…

Открылась дверь, и сестричка внесла поднос с лекарствами.

– Сейчас померим температуру, примем лекарство, и до утра вас никто беспокоить не будет! – весело объявила она.

Девушка была молодая и хорошенькая. А может, так показалось из-за того, что слишком туго был затянут слишком коротенький белый халатик и слишком кокетливо топорщился на золотистых кудряшках белый колпачок. Профессор дождался своей порции лекарств и протянул ей листочек.

– Милая девушка, это очень и очень важно! Позвоните по этому телефону, – он взял у нее из кармашка шариковую ручку и записал телефон Виктории, – спросите профессора Викторию Львовну Залевскую и передайте ей вот эту информацию. Скажите, что по поручению профессора Зайончковского. Больше ничего можете не объяснять, она поймет. Позвоните?

– Конечно, позвоню, не волнуйтесь, – улыбнулась сестричка и выпорхнула из палаты.