Порванная струна

А он ничего не слышал, и рот его наполнился солоноватой слюной, и эта девочка стала для него с этого дня важнее всего остального, он называл ее про себя «Девочка со скрипкой» или просто «Она».

Тогда ему было одиннадцать лет, он был старше ее на четыре года.

Пять лет спустя в том же дворе Жека Малыгин встал у нее на пути и попытался вырвать из рук скрипку. Он бросился на помощь, но не успел добежать – Жека толкнул Девочку со скрипкой, она упала, стараясь не повредить инструмент. Скрипку она уберегла, но сломала руку. Перелом был тяжелый, кость срасталась очень плохо, и несколько месяцев она не могла играть.

А он встретил Жеку Малыгина и сказал, что достал настоящий боевой пистолет. Жека не поверил, но он пообещал показать пистолет и повел Жеку на чердак соседнего шестиэтажного дома.

«Где это?» – недоверчиво вертел головой Жека, пробираясь среди битых стекол, ненужного хлама и голубиного помета.

«Здесь, здесь, еще немного», – повторял он, и когда Жека через слуховое окно выбрался за ним на край крыши, он сделал подсечку, которой научил его Володя Рубайко на пустыре позади школы.

Стая голубей взлетела с обледенелой кровли, громко хлопая крыльями. Он смотрел сверху на безжизненно распластавшееся на тротуаре Жекино тело и прислушивался к происходившим в душе переменам.

Вечером родители долго внушали ему, чтобы он не шлялся бог знает где: «Вон, Жека Малыгин сорвался с крыши и разбился насмерть, а тебя тоже черти весь день неизвестно где носят…»

Он сидел, потупив глаза, обещал вести себя хорошо и думал, что будет защищать Девочку со скрипкой всю жизнь.

Он снова вспомнил силуэты на кремовых шторах."

"Нельзя, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все так бездарно, так бессмысленно закончилось. Она не имеет права бездумно распоряжаться собственной жизнью и собственным даром, потому что эта жизнь и этот дар принадлежат не только ей. Они принадлежат и ему, потому что он заслужил это право своим упорством, своим постоянством, своим преданным служением. Она стала его религией – и значит, она несет перед ним ответственность. Божество не может предать беззаветно верящего в него человека. Божество должно соответствовать вере, должно быть достойно ее.

Он положил к Ее ногам свою собственную жизнь, не попросив ничего взамен – и значит, тем самым получил право на Ее жизнь. Девочка со скрипкой не только его божество, она еще и его собственность.

Профессор Зайончковский очнулся в палате реанимации, потому что в машине «скорой помощи» ему стало так плохо, что врач по рации предупредил больницу, чтобы готовили бригаду реаниматоров. Раймонда Генриховича привезли в приемный покой, где мигом перебросили с носилок на каталку и повезли бегом в реанимацию.