Секретные поручения 2. Том 2

– Ладно.

Дерзон шмыгнул на прощание носом и ушел. Денис вернулся к столу, достал из ящика покрытый на удивление ровным и бесстрастным – будто не он писал – почерком лист и прочел еще раз. Добавил несколько фраз в конце. Прочел вместе с добавленными фразами. Поставил число и подпись. Вверху вывел печатными буквами: РАПОРТ. Сложил лист вчетверо и спрятал в нагрудный карман. Затем поднялся из-за стола, продолжая мысленно процеживать текст то глазами Белова, то глазами Заишного, сделал несколько шагов к двери, остановился. От текста, который он только что составил, зависело очень многое. Они прочтут его, и – что? Вздохнут с сожалением? Тоже подумают, что он параноик?

«…из чего могу заключить, что в г. Тиходонске активно работает разветвленная шпионская сеть, смыкающаяся как с чиновниками областного ранга, так и с криминальными структурами…»"

"Он подумал, что переписывать все-таки ничего не станет. Как это они говорили в детском саду: «Первое слово дороже второго»? Так тому и быть.

* * *В кабинете у прокурора собрался весь личный состав. Но это не было похоже на обычную оперативку. Маргарита тихо плакала, все остальные стояли со скорбными лицами, у Дерзона и Вышинца блестели глаза.

– Случилось… Вы знаете. Случилось черное дело. Вчера Татьяна Леонардовна была здесь, с нами. Работала. Смеялась. Переживала за свое дело. Переживала так, как она одна это умеет… Умела.

Рахманов прокашлялся, достал носовой платок и приложил к рту.

– Сегодня ее нет с нами…

Медленно, будто пересчитывая, он окинул взглядом работников прокуратуры, собравшихся в его кабинете. Все стояли, сгрудившись у дальнего от прокурора торца Т-образного стола. Прокурор тоже встал, тяжело опираясь на столешницу.

– Подонок, который это сделал, знал, что поднимает руку на представителя Закона. Видел, что поднимает руку на женщину. Одинокую и беззащитную. На нашего товарища… У нее не было сокровищ, не было дорогих безделушек, валюты в чемоданах. Ничего такого. У нее были только профессиональная честь и совесть. Честь и совесть. Это у нее хотели отнять…

Прокурор вышел из-за стола, шаркая по-стариковски ногами, подошел к несгораемому сейфу, открыл его и достал оттуда бутылку коньяку.

– Хотели отнять и не отняли. Не вышло… Александр Петрович, – он показал Курбатову на поднос с графином и стаканами, стоявший на столе. Курбатов стал расставлять стаканы. – Не отняли, подонки. И наш святой долг сейчас – найти их, гадов, и раздавить, как клопов!

Он разлил коньяк по стаканам. Секретарша, стоявшая позади всех в углу, вдруг громко разрыдалась и выбежала из кабинета. Рахманов поднял свой стакан.

– Помянем Татьяну Леонардовну, товарищи.

Все выпили и молча постояли.