Портрет Дориана Грея

Некогда он ненавидел уродства жизни, делавшие ее такой реальной, теперь же он ими дорожил. Уродство стало единственной реальностью. Грубая перепалка, грязный притон, примитивные буйства, низменность воров и отбросов общества производили на него впечатление куда более яркое, чем все прекрасные образы Искусства, все смутные призраки Поэзии. Они были ему нужны, чтобы все забыть. Дня через три он станет свободен.

Возница резко остановился в начале темного проулка. Над невысокими крышами и покосившимися дымовыми трубами возвышались черные корабельные мачты. Клочья белого тумана висели между домами как призрачные паруса.

— Где-нибудь здесь, сэр? — хриплым голосом спросил кебмен.

Дориан вздрогнул и огляделся.

— Пожалуй, да, — ответил он, поспешно выбрался из кеба, вручил вознице обещанный соверен и быстро зашагал к пристани.

На корме больших торговых судов горели фонари, раскачиваясь и разбрасывая по лужам отблески света. Скользкая мостовая была похожа на мокрый макинтош.

Дориан прибавил шагу, свернул влево и минут через семь или восемь подошел к покосившемуся домишке, зажатому между двумя заброшенными фабриками. В одном из верхних окон горела лампа. Он остановился и постучал условным стуком.

Вскоре раздались шаги и звон цепочки. Дверь тихо открылась, и Дориан вошел, не сказав ни слова коренастому уродливому мужчине, прижавшемуся к стене, чтобы пропустить гостя. Потертая зеленая штора в конце коридора закачалась на порывистом ветру, влетевшем с улицы. Дориан отвел ее в сторону и ступил в длинную комнату с невысоким потолком, которая смахивала на низкопробный танцзал. По стенам висели газовые рожки, и их режущий глаза свет отражался в мутных, засиженных мухами зеркалах. Немытые светоотражатели из гофрированной жести отбрасывали дрожащие отблески. Пол устилали опилки цвета охры, кое-где растоптанные в грязь, с темными пятнами пролитой выпивки. Возле угольной печки на корточках ютились несколько малайцев, они играли в кости и сверкали белыми зубами. За столиком в углу сидел моряк, закрыв лицо руками, за длинной, аляповато раскрашенной барной стойкой, занимавшей целую стену, стояли две испитые женщины и насмехались над стариком, с отвращением стряхивавшим что-то с рукавов пальто. «Он думает, что по нему ползают рыжие муравьи!» — со смехом воскликнула одна из женщин, когда Дориан проходил мимо. Старик посмотрел на нее с ужасом и захныкал.

В конце зала была лесенка, ведущая в затемненную комнату. Торопливо поднимаясь по трем скрипучим ступенькам, Дориан почувствовал тяжелый запах опиума. Он глубоко вдохнул, и ноздри его затрепетали от удовольствия. Когда Дориан вошел, светловолосый юноша, прикуривавший от лампы длинную тонкую трубку, поднял взгляд и нерешительно кивнул.