Портниха (СИ)

   Бывает ведь так: работает рядом с тобой человек, здоровается каждое утро, а ты понятия не имеешь, как он живет и что у него в этой жизни происходит. Особенно если он не привык жаловаться и все свои проблемы решает самостоятельно.

   Идти действительно оказалось недалеко – через пять минут мы уже были на месте. Поднялись по широкой лестнице на второй этаж старого кирпичного дома. Дверь квартиры Конор открыл своим ключом.

   В прихожей нас встретила миловидная пожилая женщина, пухленькая и с очень уставшим взглядом.

   - Здравствуйте, – вежливо сказала она мне.

   - Доброе утро, - ответила я.

   - Тетя, это Алира. Она сошьет для мамы платье, – сразу объяснил Конор.

   - Как здорово, – обрадовалась женщина, принимая у меня пальто, – проходите, пожалуйста.

   Мы прошли вдоль длинного узкого коридора, а потом попали в просторную светлую комнату – чистую, хорошо проветренную, с большой кроватью у стены, на которой и лежала моя клиентка.

   Мать Конора Руби оказалась невысокой очень худой женщиной с бледной желтоватой кожей и острыми чертами лица. Когда мы подошли к ней вплотную она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. От ее взгляда по спине мгновенно побежали мурашки. Потому что этом взгляде не было ничего. Ни чувств, ни эмоций. Только тупая безысходность и равнодушие.

   Я перешла на магическое зрение и глубоко вздохнула.

   В нашем обществе принято сострадать людям, которые ухаживают за тяжелобольными родственниками. И правильно, ведь это требует большого количества физических и душевных сил - нужно реагировать на каждый вздох и стон, бегать по целителям и аптекам, нужно забыть о собственных желаниях и полностью посвятить себя данному человеку. Каждый день – это битва с болезнью и далеко не всегда эта битва бывает выигранной.

   Однако мы часто упускаем из вида, что означенному родственнику все-таки приходится хуже. Особенно если он осознает, что стал для дорогих ему людей обузой. Госпожа Руби это осознавала.

   - Ида все слышит и понимает, - тихо сказала мне ее сестра. – Можете с ней поговорить. Правда, она ничего не сможет вам ответить.

   Я кивнула, продолжая рассматривать клиентку,и то что видела меня совсем не радовало. Некоторое время назад эта женщина наверняка была веселой, живой, энергичной. Наверняка много работала, имела твердый характер. Теперь же передо мной лежало истерзанное физическими и душевными муками создание, которое хотело только одного – умереть. И судя по ее энергополотну это желание вот-вот должно было исполниться.

   Рыхлые болезненно тонкие нити, черная гниль, которая захватила почти половину энерготкани… Жить ей осталось два-три месяца, не больше. И сделать с этим уже ничего нельзя.

   Я отчетливо видела: Ида Руби долго сражалась со своим недугом.