Пороки и их поклонники

Лизавета сказала ему, что он знает ответы на все вопросы.

Лишний экземпляр ключей. Книга – Лизавета никогда не покупала книг. Нож под диваном – Маша больше ни разу не ночевала в своей комнате. Завещание – странное до невозможности.

Мало того, что их было два – два завещания! – но и второе, последнее, состояло из двух частей.

Из двух частей!

Квартиру получил Архипов, а любимая “сирота” три картины.

– Маша, – быстро спросил Архипов, – а этот самый Лизаветин муж, он кто? Художник?

– Не-ет, – удивилась Маша. – Я точно не знаю, но он был какой-то большой ученый, то ли искусствовед, то ли реставратор. Он в своей жизни нарисовал, по-моему, как раз три эти картины, и больше никогда и ничего. А что?

– А то, – той же скороговоркой продолжал Архипов, – что основное наследство – это вовсе не квартира, а как раз три картины ее мужа. А я кретин, можешь меня поздравить.

Маша смотрела на него во все глаза.

– Быстро! – закричал он, как будто собравшись с силами. – Быстро, Маша!

– Что?

– Быстро обувайся, и поедем: Ну! Быстро! И принеси мне телефон! – вслед ей крикнул он.

В этот момент ему даже в голову не пришло, что из ванной можно выйти и самому взять телефон.

– Какой телефон, Володя?

– А-а, ну тебя! – прорычал Архипов и выскочил наконец из ванной. – Он же мне сказал, что вы вешали картину, которую я свалил! Он сразу мне сказал! А я ничего не понял! А когда я увидел труп, картина стояла у стены! У стены, понимаешь?!

– Ты сошел с ума.

– Я не сошел с ума. Макс мне сказал, что вы разговаривали о родственниках и вешали картину!

– Вешали.

– А когда я пришел и нашел труп, картина стояла у стены. Ты понимаешь?!

– Это важно?

– Это, черт возьми, все объясняет. А еще он был в ботинках!

– Кто?!

– Труп.

– Ну и что?

– Лизавета всех заставляла снимать ботинки. И ты мне первым делом велела, чтобы я снял ботинки.

– И… что?

– Если бы ты его пустила, ты заставила бы его снять ботинки. Это совершенно естественно. Раз он был в ботинках, значит, пустила его не ты.

Архипов все метался по комнате, искал телефон – забыл, где в его квартире этот самый телефон. Тинто Брасс смотрел на него с удивлением. Он никогда не видел хозяина в таком смятении.

Маша Тюрина подошла, сунула трубку ему в руки и проговорила тоненьким голоском:

– Володя, я никого не убивала.

Но он не слушал ее.

– Федор Кузьмич, это Володя Архипов, – выпалил он в трубку.

Ехать в захватанных кровавыми руками брюках нельзя, и одной рукой Архипов стал расстегивать ремень. Маша издалека смотрела на него с изумлением.

– Федор Кузьмич, я через полчаса приеду, привезу вам три картины. Посмотрите их? Только прямо сейчас. Нет, сейчас! Федор Кузьмич! Я вас прошу!..