Порог

«Это величайший вызов и опасность для нас, ибо нам придется сойтись в противоборстве с иным разумным видом, быть может, превосходящим нас во всем».

Анге молчала. Голубой диск смещался к краю экрана.

— Вадрик был прежде всего логиком, — продолжал Криди. — Он очень убедительно обосновал неизбежность нашего конфликта. Предложил бросить все силы на развитие космонавтики, чтобы как минимум первыми колонизировать Ласковую.

— А как максимум? — спросила Анге.

— Захватить и поработить вашу планету. Исключительно с той целью, чтобы этого не сделали вы.

— Но вы этого не сделали, — сказала Анге, помолчав.

— Нет. Было совещание прайдов. Большой диспут. Выступал Вадрик. А потом выступал Мард, мистик и поэт из другого прайда… Линге его потомок. Он переспорил Вадрика. Он убедил лидеров прайдов, что война не обязательна. Что мы должны надеяться на лучшее и приближать его всеми силами. Наладить с вами связь. Делиться открытиями. Вадрик принял волю прайдов, но до конца жизни не верил в правоту Марда. Считал, что контакт закончится трагедией для нас. Он создавал корабли, он заложил и основу ядерной физики. Не для того чтобы у нас был ядерный привод в кораблях, а надеясь создать оружие против вас. Вадрик умер, так и не поверив в наше общее будущее. Поэтому Вадрик трудная фигура в нашей истории.

— Трагическая, — сказала Анге.

— Да, — подтвердил Криди. — Он многое придумал и остался в истории великим изобретателем. Он смирился перед общей волей, а это еще труднее, чем придумать новое. Но он не совершил главного — не признал своей ошибки. Это заставляет нас печалиться о нем. И не все рассказывать людям.

— Может быть, вы не правы, — сказала Анге. — Может быть, он сделал большее, чем признал ошибку. Он показал вам, что даже гений может ошибиться и упорствовать в своих заблуждениях. Что иногда прав поэт, а не ученый.

Криди повернул голову и пристально посмотрел на Анге.

— Жаль, — сказал он. — Жаль, что наши тела разные, Анге. Ведь наши души одинаковые.

Третьей-вовне было холодно.

Небо над ней было черным, но не ночной темнотой обитаемых планет, а, скорее, бездонной тьмой лишенных атмосферы планетоидов. Звезды над головой казались одновременно ярче и меньше, чем ожидаешь увидеть с поверхности планеты, такими они выглядят с безатмосферных планетоидов.

Но воздух вокруг был. Разреженный, холодный воздух с горьким привкусом химии и сладковатым запахом гниющей органики.

Она стояла на каменном плато. Слабый ветер пробивался сквозь простое белое платье. Босые ноги чувствовали холод и острые камешки. Губы пересыхали — воздух был не только разреженным, но и сухим.

А вокруг, до самого горизонта, вставали из скал причудливые сооружения — изогнутые башни, закрученные в спирали рваные плоскости, утопленные в почве купола.