Порог

Но он не стал ничего говорить, просто достал из кармана и открыл здоровенный складной нож. Словно это было сигналом, за оружием полезли остальные, даже женщины и дети. В основном доставали ножи, но двое сняли с поясов увесистые полицейские дубинки.

— Не делайте этого, — сказал Ян. Протянул руку, нащупал ствол автомата, подтянул к себе, взял на изготовку.

Люди остановились, глядя на оружие с туповатым раздражением.

— Я вооружен, — сказал Ян. — Мы вооружены. Уходите.

Он вдруг ощутил приступ паники — резкой, до дрожи в ногах. Автомат в руках был уверен в себе, а Ян — нет. Автомат был готов убивать, он был машиной, созданной для одной-единственной цели. А Ян был человеком, и вся его армейская служба, вся рассудительность — нет, он никогда не увлекался безоглядным пацифизмом, — сейчас дали сбой.

Это не дубинка. Не нож. Не пистолет.

Это армейский автомат. Сорок восемь граненых пирамидок-пуль дремали в магазине, ожидая нажатия на спусковой рычаг. Если очень повезет — можно изрешетить всех.

Если он сможет нажать на спуск.

Вожак, похоже, почувствовал его колебания. Снова пошел вперед, протягивая руку, всем видом излучая уверенность, что Ян отдаст оружие. И на какой-то миг Ян подумал, что так и будет.

Потом раздались выстрелы.

Вожак сложился пополам и рухнул, прижимая руки к животу. Кровь стремительно пропитывала грязный снег. Вся группа остановилась. Кто-то попятился, но никто не бросился бежать. Стояли и смотрели, как молча, глотая воздух ртом, умирает их лидер.

Адиан вышла из домика, повела стволом автомата вверх и дала короткую очередь в воздух.

Ян как-то бесстрастно подумал, что она даже поставила автомат на отсечку по четыре патрона. И выстрелила удивительно точно, уложив все пули в живот вожаку.

— Остаться здесь можно только так, — сказала Адиан, глядя на умирающего. — Кто еще хочет?

— Половину продовольствия выгружайте здесь. — Она указала рукой на утоптанную землю перед домиком. — Остальное можете забрать. И проваливайте.

Никто не спорил. Только одна женщина, самая старая, всхлипнула, но тут же подавила зарождающийся крик. Люди принялись молча выгружать брикеты прессованной пищи. Вожак дернулся на снегу, засучил ногами — и затих.

— Адиан, — сказал Ян негромко. — Адиан…

— Им все равно мало, — так же тихо ответила Адиан. — А нам поможет.

Ян посмотрел на детишек. Двое мальчишек и девочка — они тоже безропотно вынимали еду из своих рюкзаков.

— Давай оставим детей, — сказал он.

— Нет, — жестко отрезала Адиан. — Не прокормим.

Ян заглянул ей в глаза. Увидел прячущийся под непреклонной решимостью страх. Страх не перед этими людьми, мгновенно превратившимися в безропотную покорную толпу.

Страх перед зимой, холодной и долгой, страх перед голодом. Вечный человеческий страх.