Порог

Вторичное излучение демаскирует нас, но мы зашли со стороны звезды…

— У них есть солнечные обсерватории.

— Есть, но они не включены в единую систему планетарной обороны. Наше появление — как спичка, зажженная перед мощным прожектором. Ее могут заметить, но пока поймут, что это не солнечная активность, мы уже закончим операцию.

— В радиодиапазоне и в оптике мы, конечно, не видны? — уточнил Гюнтер.

— Практически, — коротко сказала Ксения. — Не надо об этом беспокоиться. Нас могут заметить, но опять же — не сразу. Это проверено.

— Ксения, скажи честно, — попросил Валентин. — Вы на этих штуках посещали Землю до Соглашения?

Третья-вовне слабо улыбнулась:

— Большей частью это были Ауран. Они же признали, что курировали вас.

— Но их корабли другой формы, — настаивал Валентин.

— Форма — это лишь форма, — уклонилась Ксения. — Посмотрите, какая чудесная планета, командир.

Валентин понял, что прямого ответа не будет.

В кабине они размещались лежа, как космонавты в старину. Ксения в центре, Валентин справа, Гюнтер слева. Разве что ложементы были универсальные, подстраивающиеся под каждого, и многочисленные приборы, которые заполняли кабину «Союзов», «Аполлонов» и шаттлов, отсутствовали. Крыша кабины была то ли прозрачной, то ли представляла собой экран с великолепным качеством изображения — Валентин решил не спрашивать, опасаясь наткнуться на очередной двусмысленный ответ. Ракс не любили рассказывать о своих технологиях. Ощущение было таким, будто они лежат втроем под звездным небом, в центре которого висит шар планеты.

Желанная, как называли эту планету кисы (в той, правильной, реальности, откуда прибыл «Твен», кисы перешли на слово «Земля», практически идентичное человеческому, здесь — нет), конечно же, была красива.

Но по-своему красивы все планеты. И раскаленный ад, и вымороженная пустыня, если смотреть на них с орбиты, изумительны. Газовые гиганты завораживают атмосферными вихрями, каменные, лишенные атмосферы планеты — узорами кратеров и первозданными скалами.

Желанная — Валентину не хотелось называть ее Землей — была красива именно наполнявшей ее жизнью. Зеленое, белое и голубое, три цвета-индикатора жизни, правили бал. Бескрайний океан — лазурно-голубой даже с орбиты, может быть, потому, что при всех своих размерах он был не слишком глубоким. Огромный зеленый материк, напоминающий формой Австралию, но расположенный на экваторе и размерами превосходящий Евразию с Африкой, вместе взятые. Редкие крапинки островов, россыпи архипелагов — единственный крупный, размером с Тайвань, остров, насколько знал Валентин, располагался на противоположной стороне планеты. И белые пряди облаков — над береговой линией гуще, над центром материка реже.