Порог

Валентин через плечо Матиаса проглядел его сообщение: подтверждение прибытия в систему Невар, подтверждение стыковки со станцией Ракс, кодированный сигнал «Обнаружены потенциально опасные проблемы, подробности позже». И запрос информации — все, что есть в земных базах данных о Неваре, все о станциях Ракс и известных перемещениях их кораблей за последний месяц, подробная информация обо всех членах экипажа «Твена». Валентин обратил внимание, что Матиас запросил не «информацию о членах экспедиции», не скинул в запросе полетную ведомость, а вместо этого перечислил поименно всех членов экипажа и ученых, для гарантии даже вытащив из базы данных и назвав их идентификационные номера в реестре Человечества.

Логично. Если в новой реальности кто-то из них не полетел к Невару (в первую очередь, конечно, это касалось Бэзила), то лучше не сообщать на Землю, что данный «кто-то» внезапно оказался на корабле.

— Через пять минут, — сказал Матиас.

— Ха, — сказал Матиас. — Конечно же, успеют. — Он покосился на командира. — Я уточнил у нашего юного системщика. Он меня заверил, что время сбора данной информации, если задать приоритет «бета», не более десяти минут. Даже с разархивированием базы памяти.

— Почему не «альфа»?

— Разница незначительна. А все запросы по приоритету «альфа» поступают на контроль людям или искусственному интеллекту не менее чем 75-го цикла ядра.

— Хорошо. Тогда с какой стати информация может быть в архиве?

— Ну… — Матиас замялся. — Это если наш Бэ… если кто-то из нас в этой реальности умер до полета и его файл был закрыт.

— А, — сказал Валентин. — Да, наверное, это возможно.

— Ракс уверяют, что изменения на Неваре не должны были так сильно отразиться на Земле, — продолжал Матиас. — Но предположим, что наш… что кто-то из нас…

— Бэзил, — поморщившись сказал Валентин. — Будем называть вещи своими именами.

— Предположим, что Бэзил не стал ученым, поскольку его предмет изучения исчез, — сказал Матиас. — Покатился по наклонной, стал баловаться электронной стимуляцией мозга и однажды врезался на своей машине в мой автомобиль. И сам погиб, и я теперь калека, непригодный к полетам.

— Ну у тебя и фантазия, — покачал головой Валентин. — Мрачноватая, к сожалению.

— Хорошо, — сказал Матиас. — Бэзил занялся изучением человечества, сделал ряд гениальных открытий, изменилась вся жизнь людей, мы все теперь не космонавты, а высокоинтеллектуальные личности, философы и художники, творящие немыслимой красоты трехмерные картины.

— Давай дождемся информации, — взмолился Валентин. Глянул на Мегер: — Как вам случившееся, мастер-пилот?

— Я бы предпочла вновь оказаться на потерявшем ход «Гепарде», — просто ответила Мегер. — Там все было куда понятнее. И менее страшно.