Когда он был порочным

- Боже мой, так тебе это вовсе не нравится!

Выражение лица у нее было такое, словно ее только что постигло озарение библейских масштабов, но так как сам он в этой ситуации играл глупую роль, то ему ничего не оставалось, как нахмуриться.

А затем она рассмеялась, что только ухудшило дело.

– О Господи! - говорила она и даже приложила руку к животу, так распирало ее веселье. - Ты как лисица, которую гонят охотники, и тебе это не доставляет ни малейшего удовольствия. Нет, это просто бог знает что такое! После всех этих женщин, за которыми ты гонялся…

Она поняла все неверно, разумеется. Ему было совершенно все равно - навесили на него великосветские маменьки ярлык «Самый завидный жених сезона» или нет, прохода ему не дают или игнорируют. Это все следовало принимать с юмором.

Ему было совершенно все равно, что его зовут в свете Веселым Повесой. И считают никчемным обольстителем.

Но вот когда Франческа говорила то же самое…

Это жгло как кислота.

И хуже всего, что винить было некого, кроме самого себя. Он сам годами создавал себе эту репутацию, часами флиртовал с дамами и дразнил их, и старался, чтобы Франческа заметила это и не догадалась о его истинных чувствах.

А может, он делал это и ради себя тоже, потому как быть Веселым Повесой - это все-таки было занятие. Какая была альтернатива этой роли? Жалкий дурачок, безнадежно влюбленный в чужую жену. А у него, черт возьми, здорово это получалось - обольщать с первой улыбки. Лучше уж заниматься в жизни тем, что получается у тебя хорошо.

– И не говори, что я тебя не предупреждала, - заявила Франческа, страшно довольная собой.

– Не так уж плохо, когда тебя окружают красивые женщины, - заметил он в основном для того, чтобы позлить Франческу. - И еще лучше, когда это происходит без всяких усилий с твоей стороны.

Выпад его достиг цели, так как губы ее немедленно поджались.

– Не сомневаюсь, что это восхитительно, но ты не должен забываться, - резко сказала она. - Это ведь не твои обычные женщины.

– Вот не знал, что у меня есть свои обычные женщины.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Другие, может, и считают, что ты законченный распутник, но я-то тебя знаю.

– Неужели? - И он едва не засмеялся. Она считала, что знает его хорошо, но она не знала ничего! И никогда не узнает всей правды.

– Четыре года назад у тебя был свой кодекс поведения, - продолжала Франческа. - Ты никогда не обольщал тех, кому твои действия могли бы принести непоправимый ущерб.

– И почему же ты решила, что я начну это делать теперь?

– Ах, да я вовсе не считаю, что ты способен причинить зло намеренно, - сказала она. - Но раньше ты не общался с молодыми девицами на выданье. И не надо было опасаться, что ты сделаешь ложный шаг и погубишь одну из них.