Когда он был порочным

– Мне стало бы куда веселее, если б кто-нибудь сказал мне наконец, сколько же твоей матери исполнилось лет!

– Я ни за что не осмелюсь назвать мамин возраст!

– Пф-ф! Что за глупости! Уж верно, она помоложе меня.

– А сколько лет вам? - осведомилась коварная Франческа сладким голосом.

Морщинистое лицо леди Данбери расплылось в улыбке.

– Хе-хе-хе! Ловко! Нет, этого я тебе не скажу, и не надейся.

– Тогда вы должны понять, что преданность матери и меня обязывает к молчанию.

– Пф! - фыркнула леди Данбери в ответ и опять застучала клюкой об пол. - Но какой смысл отмечать день рождения, если никому не известно, что именно мы празднуем?"

"– Может, это просто праздник жизнелюбия и долголетия?

Леди Данбери только хмыкнула и неожиданно спросила:

– И где же этот твой новый граф? До чего же прямолинейная старуха!

– Он не мой граф, - заметила Франческа.

– Ну уж скорее твой, чем чей-нибудь еще.

И это, возможно, было правдой, хотя Франческа вовсе не собиралась укреплять в этом мнении леди Данбери, так что она просто сказала:

– Полагаю, его"" сиятельство стал бы сильно возражать против такого определения, так как считает себя принадлежащим единственно самому себе.

– «Его сиятельство», значит? Не слишком ли это официально? Мне казалось, что вы были очень дружны.

– Мы и сейчас друзья, - сказала Франческа. Но быть друзьями - это одно, а демонстрировать фамильярность, говоря о нем как о Майкле на людях, - другое. Совсем ни к чему давать пищу для пересудов. Тем более если она хочет сохранить собственную репутацию в первозданном виде, ведь ей и самой надо будет подыскивать себе мужа. - Он был братом и самым близким другом моего мужа, - подчеркнула она.

Похоже, такое определение ее взаимоотношений с Майклом разочаровало старуху, она поджала губы и, оглядев толпу, пробормотала:

– Это унылое сборище необходимо как-то оживить, - и снова стукнула клюкой.

– Было бы мило, если б вы не стали говорить об этом моей матери, - кротко заметила Франческа. Виолетта потратила не одну неделю на организацию торжества, и, сказать по правде, добилась своего. Освещение было мягким и романтичным, музыка восхитительной и даже еда недурной - что редкость для лондонских балов. Франческа сама уже с удовольствием съела пару эклеров и давно уже размышляла, как бы ей снова подобраться к буфету, не показавшись притом совершеннейшей обжорой.

Но ее все время перехватывали любознательные матроны.

– Твоя мать тут ни при чем. Она не виновата, что в последнее время общество наше страдает от переизбытка тупиц. Совсем напротив, сама-то она родила восьмерых, и среди ее отпрысков ни одного кретина. - Старуха многозначительно посмотрела на Франческу. - Это, между прочим, комплимент, милочка.

– Весьма тронута.