Когда он был порочным

Намек на добрые чувства, возможно, из благодарности.

А может, нечто не столь определенное. Возможно, это был момент взаимопонимания, которое не нуждается в словах.

Такого взаимопонимания, какое было у них с Джоном.

Франческа нервно сглотнула, чувствуя большую неловкость при этом внезапном открытии. Она потянулась за своей чашкой чая медленным, хорошо рассчитанным движением, словно контроль над телом подразумевал и контроль над душой.

Что же случилось?

Ведь он был Майкл, верно?

Просто ее старый друг и поверенный сердечных тайн.

И все.

И все?

Глава 10

Всего- навсего отметины, оставленные пером графини Килмартин, когда она в задумчивости постукивала им по бумаге две недели спустя после получения третьего послания графа Килмартина из Индии.

– Он здесь?

– Нет.

– Вы уверены?

– Совершенно уверена.

– Но он придет?

– Обещал прийти.

– А-а. Но когда же он придет?

– Право, не знаю.

– Действительно не знаете?

– Не знаю.

– А-а. Тогда ладно. Что ж… О, вон где моя дочь! Рада была видеть вас, Франческа.

Франческа закатила глаза - преувеличенный жест, к которому она прибегала лишь в исключительных обстоятельствах, - глядя вслед миссис Федерингтон, одной из самых отъявленных сплетниц большого света, быстро ковылявшей к своей дочери Фелисити, которая дружелюбно болтала с неким интересным, хотя и нетитулованным, молодым человеком в другом конце бального зала.

Разговор показался бы ей презанятным, если б он не повторялся в седьмой - нет, восьмой, как же забыть про собственную мать! - раз. Точно такой, буквально слово в слово, если не считать того, что не все ее собеседницы были знакомы с ней достаточно близко для того, чтобы обращаться к ней по имени.

Едва Виолетта Бриджертон оповестила свет, что неуловимый граф Килмартин намеревается вновь явиться в свете на балу в честь ее дня рождения, как началось. Да, думала Франческа, надо привыкать к допросам. Теперь всякий, имеющий в семье хоть одну незамужнюю родственницу, будет считать себя вправе изводить ее.

Майкл уже считался самым завидным женихом сезона, а ведь он даже еще не появлялся в свете.

– Леди Килмартин!

Она подняла глаза. Старая леди Данбери шла к ней. Вряд ли когда-нибудь более эксцентричная и несдержанная на язык особа удостаивала своим присутствием бальные залы Лондона, но Франческе старуха скорее нравилась, так что она улыбнулась ей, мельком отметив, что гости слева и справа от нее поспешили удалиться в неизвестном направлении.

– Леди Данбери! - заговорила Франческа. - Как приятно видеть вас! Весело ли вам на балу?

Леди Данбери неожиданно стукнула своей клюкой об пол.