Когда он был порочным

- Майкл не сводил глаз со своего стакана, размышляя, не осталось ли на донышке двух-трех капель.

– Я не знал, следует ли мне поставить в известность тебя или ее брата о моих намерениях.

Майкл знал, что Энтони Бриджертон, старший брат Франчески, был вполне способен отсеять неподходящих, по его мнению, женихов сестры, но тем не менее сказал:

– Я вполне удовлетворен.

– Очень, очень хорошо, - пробормотал виконт, отхлебывая из своего стакана. - Я…

– Тревелстэм! - загудел над ними новый голос. - И Килмартин здесь!

Это был лорд Хардвик, крупный мясистый мужчина, который был если не совсем пьян, то и не вполне трезв.

– Хардвик! - воскликнули оба молодых человека в знак приветствия.

Хардвик потянул кресло, которое противно заскребло ножками по полу, и подсел к их столу.

– Счастлив видеть, счастлив видеть! - задиристо гремел он. - Роскошный вечер, не находите? Просто дивный. Дивный!

Майкл, не имевший ни малейшего представления о том, что именно так восхитило лорда Хардвика, согласно кивнул. Не расспрашивать же его было; уж если в чем Майкл был уверен, так это в том, что он сейчас не в состоянии выслушивать объяснения.

– Тистлуэйтс еще принимает пари на собак ее величества, и… ах да! Слыхал, слыхал новость про леди Килмартин. Очень интересно поговорили сегодня, - сказал он, кивая одобрительно. - Очень интересно. Терпеть не могу, когда в клубе тихо.

– И как поживают собаки ее величества?

– Итак, траур сняли, насколько я понял.

– Собаки сняли траур?

– Нет, леди Килмартин! - ликующе захохотал Хардвик. - Ха-ха-ха! Ловко сказано, Килмартин!

Майкл знаком дал понять официанту, что следует принести еще бренди. Ему необходимо было выпить.

– Вчера она была в синем, кроме шуток, - сказал Хардвик. - Все видели.

– И выглядела прелестно, - добавил Тревелстэм.

– Верно, верно, - согласился Хардвик. - Отличная женщина. Я бы сам за ней приударил, если б на шее у меня уже не висела моя законная леди Хардвик.

Ну хоть за это благодарение Богу, подумал Майкл.

– И сколько она оплакивала старого графа? - спросил Хардвик. - Шесть лет?"

"Учитывая, что «старому графу» было в момент смерти всего двадцать восемь лет, такое замечание можно было бы счесть и оскорбительным, но, думал Майкл, какой смысл пытаться изменить ошибочные взгляды и дурные манеры человека столь преклонных лет, как лорд Хардвик? Тем более что, судя по грузности и краснорожести почтенного лорда, он вполне способен был отправиться к праотцам в любую секунду. Даже прямо сейчас - если повезет.

Он бросил взгляд на него через стол. Нет, все еще живехонек.

Вот дьявольщина!

– Четыре года, - ответил он немногословно. - Мой двоюродный брат умер четыре года назад.

– Ну, четыре, шесть - какая разница? - пожал плечами Хардвик. - Все равно слишком долго для вдовицы носить черное.