Порочный босс для тихони

— Это я, мудак, негодую!

Евгений закатывает глаза, застегивает ширинку и подходит к гостю, всплеснув руками:

— Ну, вот и я.

Муж Валерии в злобе замахивается кулаком, но Евгений с грациозностью хищника уворачивается от удара, и в мрачном молчании коротко, резко и без лишней возни бьет ревнивца по челюсти. Тот покачивается, хватается за лицо и скрипит зубами.

— Предлагаю свалить в туман, — Евгений исподлобья смотрит на него. — Меня дама ждет.

А дама не ждет. Дама встает на негнущихся ногах и бесшумно пробирается к выходу. Я пришла сюда не затем, чтобы быть свидетельницей драки двух агрессивных самцов.

— Стоять, — рявкает Евгений, и я замираю на полпути к спасению.

Он так даже на работе никогда и ни на кого не повышал голос. Нет, не так. Повышал, но я прежде не слышала в его словах и претензиях нотки, вибрирующие истинным гневом. Сбегу, и он меня из-под земли достанет, а я горько пожалею о своей наглости.

— На кровать! Живо!

Я пячусь. Если бы он в офисе так злился, то кто-нибудь точно словил сердечный приступ. Супруг Валерии, воспользовавшись небольшой заминкой, кидается на Евгения, и получает резкий и неприятно похрустывающий удар в нос, от которого он заваливается назад, пошатываясь отступает в попытке поймать равновесие и падает на стол.

— Как же вы мне жалкие уебки надоели, — хрипит Евгений и шагает к гостю, разминая плечи. — Ни жену нормально оттрахать не в состоянии, ни честь свою отстоять.

В изумлении выпучившись на мускулистую спину Евгения, прижимаю ладони к лицу. Бранное и матерное слово меня шокировало похлеще чужого разбитого в кровь носа. Он и так умеет?"

"— Не трогай его! — отдернув полог, в комнату залетает пьяная и растрепанная с потекшей тушью под глазами Валерия в мятом платье и бросается на Евгения, царапая его спину. — Ублюдок! Оставь его!

Вот тут-то я не выдерживаю накала страстей и выныриваю в коридор под визги и крики. Где, черт их дери, охранники?! Бегу мимо проемов, занавешенных тяжелой тканью, стучу каблучками по ступеням и ищу в пустом зале глазами Рому или Мари, но их нигде нет.

— Мари! — реву взбешенной медведицей. — Мари! Д'артаньян!

Слышу приглушенный звук за барной стойкой, словно что-то упало. Бегу на него и врываюсь в двери, что ведут на кухню, где на высоком стальном столе лежит голая Мари с белыми воздушными завитушками на груди и животе, а над ней замер Рома с баллончиком взбитых сливок в одной руке и с клубничкой в другой.

— Ты нам мешаешь, дорогуша, — сердито заявляет он и покрывает розовый сосок ойкнувшей Мари сливками.

— Он его убьет, — сипло шепчу я.

Рома, вновь с подозрением смотрит на меня, отставляет баллончик, съедает клубничку и торопливо с воинствующей решительностью покидает кухню.