Порочная клятва

Уиллоу тут же обхватывает меня ногами, цепляясь за мои плечи, а ее бедра сжимают мою талию. Я чувствую ее жар сквозь два слоя одежды, и ощущение ее тела в моих объятиях, такого нетерпеливого и жаждущего, отзывается прямо в моем члене.

– Знаешь, мы уже здесь давненько, малышка, – бормочу я, наклоняя голову, чтобы прикусить нежную кожу на ее шее. – Но не взяли с собой ничего перекусить, а я чертовски проголодался.

Она хихикает, и я чувствую вибрацию ее смеха.

– Да? Как же жаль, что для тебя тут нет ничего съестного.

Уиллоу тихо стонет, двигая бедрами, словно хочет потереться об меня. Мой дружище в штанах становится твердым, как камень, и болезненно трется о ширинку.

– Черт, – стону я и начинаю двигаться.

Я сажаю Уиллоу боком на мотоцикл и тянусь к ее брюкам, ухмыляясь, когда она приподнимает бедра, чтобы помочь мне. Я опускаю их так, что они сползают ей на лодыжки. Уиллоу снимает туфли, после чего я стаскиваю с нее джинсы и трусики и отбрасываю их в сторону. На ней все еще надет топ, но у меня не хватает терпения раздевать ее дальше.

Не тогда, когда мое тело трепещет от возбуждения, а она совсем рядом, влажная и готовая принять меня.

Я опускаюсь на гравий перед ней, шире разводя ее ноги, пока она опирается руками на сиденье мотоцикла. Ее половые губки уже влажные и налитые, и я закидываю ее ноги себе на плечи, а затем зарываюсь лицом между ее бедер, позволяя своему языку ощутить вкус моего любимого гребаного блюда.

Уиллоу ахает, когда я начинаю ласкать ее, и извивается на месте, обхватывая бедрами мою голову.

Я смотрю на нее достаточно долго, чтобы ухмыльнуться.

– Не проедут. А даже если бы и проехали, у них никогда не было бы шанса кому-нибудь рассказать. Я бы выследил их и убил, потому что никто не увидит тебя такой, кроме меня и моих братьев.

Она стонет, запрокидывая голову, и я возвращаюсь к работе, полный решимости довести мою девочку до оргазма. Я провожу языком по ее складочкам, лаская ее, пока она становится все более влажной. Когда я поднимаюсь, чтобы пососать ее клитор, она дергается, пытаясь заглушить стон удовольствия, прикусывая губу.

– Не молчи, ангел, – бормочу я в ее влажную плоть. – Дай мне услышать тебя. Пусть даже чертовы птицы и деревья услышат тебя.

Она делает именно то, о чем я прошу: приоткрывает рот и вскрикивает, когда я нахожу нужное местечко. Уиллоу так чертовски отзывчива, и я продолжаю ласкать ее, возбуждая и пробуя на вкус все, что она может мне дать, пока ее бедра не начинают дрожать в моих руках.

Я прижимаю кончик языка к ее клитору и усердно облизываю. Она почти вопит от удовольствия, спугивая стаю птиц, взлетающих с ближайшего дерева.

– Так-то лучше, – бормочу я, продолжая ласкать ее. – Черт, мне нравится заставлять тебя кричать.