Порочная клятва

Мы перепрыгиваем через один или два забора и бежим вслепую по тускло освещенным окраинам Нуэва-Ларедо. Я понятия не имею, куда, черт возьми, мы направляемся, и даже не уверена, что Вик знает.

Наш бег наконец немного замедляется, и я судорожно втягиваю воздух, а Виктор быстро оглядывается по сторонам, словно пытаясь сориентироваться.

Мы выходим на новую улицу, но в этот момент неподалеку раздается рев двигателя, похожий на крик разъяренного животного.

Джип мчится к нам с выключенными фарами, сливаясь с темнотой. Он уже чертовски близко, слишком близко, чтобы уклониться, и когда он надвигается на нас, Виктор бросается впереди меня, защищая, и тянется за своим оружием.

На мгновение мне кажется, что это он стрелял, но затем он отшатывается, его колени подгибаются, и Вик падает.

Я вскрикиваю, шок пронзает меня насквозь.

Джип продолжает приближаться, слегка поворачивая, прежде чем поравняться с нами. Дверца машины открыта, и, когда джип проезжает мимо, ко мне протягивается рука, хватая за предплечье. Мой крик резко обрывается. Меня с силой втаскивают в джип, почти выворачивая мне руку из сустава.

Мэлис и Рэнсом что-то кричат, их низкие голоса разносятся по пустынной улице, пока джип уносится прочь. Я вижу в темноте три фигуры, одна из них лежит на земле. Слишком темно, чтобы различить, движется ли фигура на земле, и от мысли, что это может быть и не так, у меня внутри все переворачивается.

Я сопротивляюсь крепкому мужчине, удерживающему меня на заднем сиденье, пытаюсь ударить его локтем в лицо, в горло, во что угодно. Но он заламывает мне руки за спину, заставляя меня вскрикнуть от боли. Мое плечо протестующе ноет.

Трой поворачивается и, наклоняясь ко мне с переднего пассажирского сиденья, хватает за подбородок, пока джип подпрыгивает на ухабистой дороге. На его лицо падают резкие тени, делая его похожим на монстра, порождение ночных кошмаров. Чудовище дергает меня за подбородок, чтобы притянуть ближе.

– Ты скучала по мне, детка? – спрашивает он низким и зловещим голосом.

Он прижимается губами к моим губам. Жестокие пальцы впиваются в мои щеки, пока он насильно целует меня. Затем он внезапно отпускает, и его рука накрывает мое лицо платком, пропитанным чем-то едким и противным. Я дергаюсь назад, сопротивляясь еще сильнее, пинаясь и извиваясь… но мои конечности уже теряют силу.

Рука, зажимающая рот и нос, не двигается с места, и по мере того, как эта дрянь проникает в мой организм, мир исчезает, превращаясь в ничто.