Выстрел на поражение

Кислота, разлив которой сдерживал Стэн, благодаря своим свойствам служила неким запором и для электричества, и для газа. Как только она полностью вытекала, остановить детонацию уже было невозможно.

Спросите, какой от меня в данном случае был толк, и как вообще можно было обезвредить взрывчатку? Только одним способом: найти и перекусить кусачками провод с дицитиленом, потому что взаимодействуя с воздухом, он мгновенно терял свои свойства, образовывая новое соединение — абсолютно безвредное.

У него была еще одна особенность: при ударе по камертону, касающемуся его оболочки, дицитилен, заключенный в ней, резонировал, пропуская через себя звук на строго определенной частоте. Вот для этого и нужны были камертоны и такие слухачи, как я, способные вычленить в одиннадцати почти одинаковых звучаниях то единственное и необходимое. Правда, зажатой в такие узкие временные рамки мне еще не приходилось работать, но и в условиях, когда от этого зависела моя жизнь — тоже. Хотя, по большому счету, о своей жизни в данный момент я думала в последнюю очередь.

Ударяя по очереди по камертонам, я умоляла собственное сердце не биться так громко, потому что оно отчаянно мне мешало.

— Лотта, две минуты, — пошептал Стэн, видя, как я, прикрыв глаза, прислушиваюсь к издаваемым устройствами звукам.

Черт, зачем он мне это сказал? Бежать все равно уже поздно, а частоту звучания я из-за его реплики потеряла. Если обрежу вместо газового провода электрический, то сработает другая система детонации, и все равно прогремит взрыв."

"Заново прозванивая всю цепочку, я перевела взгляд на таймер, когда на нем отсчет шел уже на секунды. Вариант у меня был только один. Я надеялась, что не ошибаюсь. Подняв голову, я посмотрела в лицо Стэнфорда, а потом перерезала провод, отсчитывая ускользающее время.

Три, два, один, и…

В звенящей тишине слышны были только удары наших с Просто Богом сердец. Мы цеплялись друг за друга взглядами, то ли прощаясь, то ли отчаянно надеясь на чудо. И не было сил разорвать эту связь. Из-за страха. Липкого и удушающего страха, что за границей нашего зрительного контакта не будет ни нас, ни окружающего мира.

— Одна секунда, — внезапно проронил Стэнфорд.

Повернув голову, я обнаружила таймер, замерший на одной секунде до взрыва, и, рвано вздохнув, бессильно уткнулась мокрым лбом в грудь мужчины.

Он поднял вверх свои обожженные кислотой до костей ладони, пытаясь обнять меня локтями, а потом мягко прижался щекой к моей макушке.

— Все хорошо, Масик. Ты умница. У тебя получилось.

Понимал ли он, насколько я сейчас была близка к истерике? Сидя на полу в его объятиях, с зажатой между нашими телами обезвреженной бомбой, я кусала губы до крови, стараясь не расплакаться.