Выстрел на поражение

Ладони взмокли, горло пересохло, и я просевшим писклявым голосом окликнула его:

— Папа…

Эту встречу я не забуду никогда, даже если впаду в старческий маразм и перестану узнавать окружающих.

Боб пошатнулся, словно я не позвала, а выстрелила ему в спину. Стремительно обернулся, и взгляд его серых глаз замер на моем лице, фотографируя каждую его деталь.

— Шо. Моя девочка… — хрипло, с каким-то надрывом в голосе проговорил он, и я бросилась к нему навстречу.

Шо… Это было пронзительно до мурашек, кома в горле и рези в глазах. Любовь с первого взгляда. Такая чистая. Всеобъемлющая.

Недосягаемый, таинственный гений вдруг оказался трепетным и ласковым отцом. Моим. Я смотрела на него влюбленными глазами и не могла насмотреться. И он, усадив меня во флайкорт, увез в какое-то совершенно безлюдное место в горах, чтобы поговорить.

Я была просто счастлива. Мне все казалось увлекательным приключением: ореол секретности вокруг нашей встречи, его слова о том, что никто не должен знать о нашем родстве, и клятва, взятая с меня, всегда хранить эту тайну.

Когда он отвез меня домой, я и представить не могла, что о нашей встрече узнают родители. Как оказалось, Боб сам им обо всем рассказал. Только об этом я узнала намного позже, а тогда разразился грандиозный скандал.

Мама кричала, что увезет меня на другую планету, спрячет, закроет в доме, а я рыдала, топала ногами и жестоко бросала ей в ответ, что все равно убегу к Бобу и буду жить с ним, а еще расскажу всему миру о том, что я его дочь.

Я бесконечно благодарна Илвару, что он меня понял. Всю жизнь я буду уважать и любить этого человека как второго отца, и ценить его бесконечную мудрость, не позволившую маме запретить мне видеться с Бобом. И пусть эти встречи были тайными (таковым было условие Илвара), но они у меня были.

Тысячи красочных незабываемых дней, наполненных рассказами отца о его разведывательных рейдах в неизведанные концы Вселенной, об участии в опасных операциях и во Второй Межгалактической экспедиции. А еще он рассказывал мне о пулеметах, пистолетах, автоматах и винтовках. О том, жизнь скольких парней в бою может спасти хорошее оружие. Боб считал, что по-настоящему стоящий образец может создать только солдат, точно знающий, какие его характеристики он хочет получить в итоге. Простота, надежность и эффективность — вот три кита, лежащие в основе любого создаваемого конструкторами стреляющего механизма.

Именно Боб учил меня стрелять. Из всех видов легкого оружия. И да, последнюю восемнадцатую модель (ту самую, обзываемую женской) он создал конкретно для меня. Под мою руку. Под мой вес и рост. В ней даже спусковой крючок идеально ложится в мои пальцы…

Последний его подарок. Самый дорогой. Бесценный.