Попытка возврата

Два дня не виделись, а он уже весь извелся. Майор, ржа как конь, похлопал по плечам, попытался щелкнуть по носу и, когда это не получилось, спросил:

— Нормально. Был облабызен или облабзан, не знаю, как правильно говорить, высоким начальством. Но это потом. А сначала заарестовать пытались, фантики плюшевые. Но были посланы и, скорбя, удалились.

— Бывает, — повторил Серега слова Ивана Петровича и добавил: — В Москве все не как у людей, там что угодно может случиться.

Потом поинтересовался, как в тылу вообще? Сильные ли изменения с городом произошли в связи с войной? Я рассказал о том, что видел. Вместе посмеялись над неудавшимся арестом. Потом майор выдал местные новости и почти без паузы предложил сходить к медсестрам в санбат.

— Там новенькие появились, может, кого по вкусу увидишь.

Соблазнитель, блин! Сходили — не увидел.

На следующий день нас послали забрать немецкого оберста, которого по недоразумению отловили пехотинцы. И наши, и немец пребывали в сильном обалдении. Пехотинцы от такого неожиданного фарта. Фриц от того, как глупо попался. Он крыл всех и вся, периодически переходя даже на русский мат. Причем больше всего доставалось его адъютанту, которого в процессе задержания случайно пристрелили. Оказывается, им дали неверные сведения. Деревня Михино по всем их картам проходила как уже занятая войсками вермахта. Причем уже три дня как. Но то ли фрицы поторопились с картой, то ли наши неожиданно снизили темп отступления, а потом вообще вернулись назад. Факт остается фактом. Оберст, как последний лох, торжественно въехал в деревню на своей таратайке и подрулил к зданию сельсовета. А там как раз разведвзвод получал крупную дыню за отсутствие нормальных пленных. Дыня, это в смысле не сладкий продукт семейства тыквенных, а вовсе даже наоборот. Увидев фрица, разведчики восприняли это как знак свыше и моментально реабилитировались перед начальством, взяв оберста живьем, ухлопав в процессе только шофера и адъютанта. Этих двоих вполне можно было взять живьем, но все так перевозбудились, что и оберст, в общем-то, остался живым чисто случайно. Так что теперь, под бодрую ругань немца, мы катили назад, по дороге, запруженной войсками и беженцами. Причем войск было всего ничего. В основном гражданские, которые с огромными баулами шли по дороге, поднимая пыль. И тут появилась эта падла.

«Мессер», он же «худой». Вынырнув ниоткуда, сбросил бомбу, сразу накрыв тащившуюся в толпе полуторку. Люди, вопя и давя друг друга, начали разбегаться. А этот гад резвился, расстреливая гражданских из пулеметов. Заходил то слева, то справа, стегая по мечущейся толпе очередями. Мы наблюдали за всем этим паскудством из канавы, куда спрыгнули при первом звуке мотора самолета. Меня от злости аж подтрясывало.