Попытка – не пытка

Их было выпущено не так уж много, поэтому их цена довольно высока. – Я покрутила между пальцев денежку. – Ну… Можно сказать, что практически за две монеты я купила тебе машину. Их, конечно, продать безумно сложно, но у меня есть знающие люди.

– Мама! – Глеб смотрел на меня как на человека, упавшего с луны. – А Машин подарок, а твое кольцо, которое ты постоянно носишь, а то, что было надето у тебя на шее, когда была свадьба, а остальные империалы, которые, как я понимаю, в непонятном количестве хранятся в других банках… Откуда это?!

– Глеб… Я никогда не говорила тебе, но мы с тобой из очень древнего рода. Это незаконнорожденная ветвь нашего императора…

Он потерял терпение:

– Да, мама! Теперь я все понял. Сопоставил, проанализировал, вспомнил даты!.. И знаешь, для меня стало очевидно!

– Что? – Теперь уже был мой черед удивляться.

– А то, что из какого-то удивительного рода был наш Натаныч, который в память о вашей не укладывающейся в голове любви оставил тебе все свое состояние.

Из-за его слов на меня накатила волна смертельной тоски:

– Глеб, Глеб… Натаныч не то что не оставил мне своего состояния, он лишил меня такого… А это, – показала я на коробку. – Если бы только знал, кто на самом деле дал мне эти вещи… То ты бы сенсационный политологический материал написал.

– Ясно, – сказал Глеб, вставая, – снова диктатор. Африка тебе надоела, и теперь ты выдумаешь что-нибудь другое. Давай остановимся на версии с Натанычем. Это, по крайней мере, звучит правдоподобно.

На том мы и порешили. И договорились не возвращаться к этому разговору до тех пор, пока я окончательно не приду в себя…

* * *После свадьбы все стало как-то потихоньку налаживаться. Проходили дни, недели… В какой-то момент я поняла, что с меня сняли наблюдение, которое после обыска я ощущала повсеместно. Теперь во дворе больше не было незнакомых машин. Телефон не издавал странных звуков. Да и вообще чувствовалось, что я перестала интересовать эти загадочные структуры, которые разрушили мою личную жизнь и лишили Россию великого будущего.

Я снова стала переводить свои турецкие тексты про соки. Начала видеться с подругами. И гуляла вместе с Машей по парку, разглядывая удивительные хрустальные деревья, на которые пролился ледяной дождь. Я была уверена, что это последствия климатических экспериментов Натаныча, о возможности появления которых он когда-то вскользь упомянул. Но теперь это уже не имело никакого значения."

"Внешне я почти пришла в себя, хотя была очень худая и слабая. Но внутренне… Мне казалось, что в тот день, когда я последний раз летала в 1937 год, я оставила там душу. Вроде бы я жила в 2010 году, но на самом деле меня не было в этой реальности.