Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Все улыбаются, а Эрик, нежно поцеловав меня в щечку, объясняет:

– В новогоднюю ночь мы, немцы, после ужина и перед тем, как любоваться фейерверком, обычно смотрим одно довольно старое видео, еще черно-белое, которое называется «Ужин на одного»[14]. Смотри… сейчас начнется… сразу после рекламы.

Все усаживаются поудобней, а Эрик, увидев, что я смеюсь, шепчет:

– Смугляночка, не смейся. Это же традиция! Все телевизионные каналы транслируют его из года в год тридцать первого декабря. Но самое любопытное – это то, что этот скетч идет на английском, хотя некоторые каналы пускают немецкие субтитры.

– И о чем он?

Эрик обнимает меня и, пока начинается скетч, шепчет мне на ухо:

– Госпожа Софи отмечает девяностолетие в компании своего дворецкого, Джеймса. На этом празднике нет ее друзей – все они уже мертвы. Забавно смотреть, как дворецкий во время ужина заменяет каждого из ее друзей."

"Вдруг он замолкает и начинает смеяться тому, что видит на экране. Во время скетча я с удивлением за ними наблюдаю. Им настолько весело, что даже у Флина исчезает его нахмуренный вид, и он искренне хохочет над тем, что вытворяет дворецкий во время пьесы.

Когда пьеса заканчивается, Симона идет в кухню и возвращается с пятью стаканами, наполненными виноградинками. Я в изумлении смотрю на виноград.

– Не забывай, что моя мать – испанка, – замечает Эрик. – В эту ночь у нас всегда был виноград.

Я взволнована, ошеломлена и счастлива. Я радуюсь простому винограду и визжу от удовольствия, когда Эрик включает международный канал с трансляцией с площади Пуэрта-дель-Соль в Мадриде.

Ах, моя Испания! Да здравствует Испания!

Осталось пятнадцать минут до конца года, и меня охватывает глубокое волнение, когда я вижу по телевизору мой любимый Мадрид. Пораженный моим состоянием, Флин смотрит на меня, а Эрик подходит ко мне и шепчет на ухо:

– Дорогая, не плачь.

Я проглатываю слезы и улыбаюсь.

– Мне нужно на секундочку удалиться в ванную комнату.

Исчезаю так быстро, как только могу.

Войдя в ванную, закрываю за собой дверь и вдруг начинаю рыдать. Но это какие-то странные слезы. Я счастлива, потому что знаю, что с моей семьей все в порядке. Я счастлива, потому что Эрик вместе со мной. Но эти гадкие слезы упорно льются.

Я плачу, плачу и плачу до тех пор, пока наконец не начинаю в какой-то мере управлять своим состоянием. Умываюсь, и через несколько минут раздается стук в дверь. Я выхожу, и Эрик встревоженно спрашивает:

– Ты в порядке?

– Да, – еле слышно отвечаю я. – Просто сегодня я впервые провожу эту особую ночь вдали от своих близких.

Мое лицо и глаза выдают то, что со мной только что было. Мой Айсмен меня обнимает:

– Дорогая, мне очень жаль. Жаль, что здесь со мной ты переживаешь тяжелый момент.