Ты только попроси. Сейчас и навсегда

– Оп-ля… Они очаровательны! Да еще и от Армани. Секси!

Эрик улыбается, шлепает меня и вручает белые мягенькие носочки.

– Одевайся и больше не провоцируй меня, искусительница! Садись поближе к камину. Я пойду в кухню и принесу тебе чего-нибудь поесть.

– Не нужно, Эрик, правда.

– О да, дорогая! – настаивает он. – Нужно. Садись и жди, пока я не вернусь.

Радуясь своему и его счастью, я покорно сажусь ближе к камину. Он целует меня и уходит. Оставшись в кабинете одна, я начинаю осматриваться под фантастическую музыку Норы Джонс. Беру свой мокрый рюкзак и достаю расческу. Снова сажусь на ковер и принимаюсь распутывать слипшиеся волосы. Я не успеваю распутать и половины, когда в кабинет входит Эрик с подносом в руках. Он ставит его на стол и опускается рядом со мной.

– Давай расческу. Я помогу тебе.

Слушаюсь его, словно маленькая девочка, и даю себя расчесать. У меня мурашки бегут по коже, когда я чувствую, как его руки ласково распутывают мне волосы. Он бывает таким нежным, что мне кажется невероятным, что я когда-то могла с ним ссориться. Закончив, он целует меня в макушку.

– Все, твои волосы снова прекрасны. А теперь давай поешь.

Встает, берет поднос со стола и опускает его на ковер. Затем садится рядом и целует меня в шею.

– Малышка, ты просто чудо.

По его лицу, словам, взгляду, по всему нему видно насколько он рад, что я сейчас нахожусь здесь. Услышав вкуснейший запах бульона, я беру пиалу. Эрик не спускает с меня глаз, когда я, сделав глоток, ставлю пиалу на поднос.

– Ты удивлен, правда?

– Очень, – признается он, убирая с моего лица прядь волос. – Ты никогда не перестаешь меня удивлять.

Я смеюсь.

– Когда я собиралась сесть на самолет, позвонил отец. Я поговорила с ним, и он сказал, что если меня сделает счастливой то, что я останусь с тобой, то я должна остаться и не упускать возможности быть счастливой. Ему важнее знать, что я здесь с тобой и счастлива, чем держать меня рядом с собой и знать, что я по тебе скучаю.

Эрик улыбается, берет сэндвич с йоркской ветчиной, который сам для меня приготовил, и подносит к моим губам.

– Малышка, твой отец – удивительный человек. Тебе очень повезло, что он у тебя такой.

– Да, папа – самый добрый человек, которого я когда-либо знала в своей жизни, – отвечаю, проглотив вкуснейший кусочек. – Он даже сказал, что хорошо начинать новую жизнь с тобой как раз в новогоднюю ночь и что я должна этим воспользоваться. И он прав. Это наше начало, и я хочу вместе с тобой его отпраздновать.

Эрик снова дает мне сэндвич, и я его кусаю. Когда я вижу, что до него дошел смысл только что сказанного, я добавляю, прикрыв ему рот:

– Я действительно остаюсь с тобой в Германии. Тебе от меня не избавиться.