Ты только попроси. Или дай мне уйти

Мы с Мартой, словно безумные, вытанцовываем и выкрикиваем: «Сахарок!»

Когда песня заканчивается, я возвращаюсь к Эрику. Мне опять хочется пить. Он с неловкостью смотрит на меня и спрашивает:

– И так будет всю ночь?

Вижу, что Декстер говорит что-то Грациэле, и та закатывает глаза. Поворачиваюсь к своему нелатинскому парню и, выпив огро-о-о-о-омный глоток вкуснейшего мохито, спрашиваю:

– Тебе не нравится тусовка?

На лице у него написано, что он не понял это слово. Я продолжаю:

– Тебе не нравится здешнее веселье?

Эрик, точнее, Айсмен, осматривается и со всей своей сокрушительной серьезностью отвечает:

– Нет. Мне ничего здесь не нравится. Но тебе – да, ведь так?

Покончив с мохито, смотрю на него. Знаю, что ему это не понравится, и все же отвечаю:

– Ты же это знаешь, любоф моя.

У него вздымаются крылья носа.

Ва-а-а-а-у-у-у-у, как это возбуждающе!

Придвинувшись к нему, шепчу:

– Когда ты такой собственник, то заводишь меня, словно «Дукати»[19].

Приклеиваюсь телом к нему. Даже на каблуках я достаю только до его носа. Эрик не шевелится, лишь смотрит на меня. Начинаю медленно двигаться в такт музыке. Чувствую его эрекцию и, целуя, спрашиваю:

– Хочешь, поедем домой?

Он, не раздумывая, кивает, заставляя меня улыбнуться.

Когда мы приезжаем домой, часы показывают уже четверть третьего ночи. Прощаемся с Декстером и Грациэлой. Войдя в комнату, Эрик все еще хмурится.

Из-за мохито я чувствую себя немного шкодницей и, подойдя к нему, говорю:

– Послушай, любимый…

Но больше ничего не успеваю сказать.

Айсмен заключает меня в объятия и целует с такой страстью и властностью, от которых у меня подкашиваются ноги. Он прижимает меня к стене, разрывает на мне трусики и говорит у самых моих губ, расстегивая брюки:

– Мне не нравится, что ты танцуешь с другими.

Мощным ударом он сразу же вонзается в меня, отчего у меня перехватывает дух.

– Я не хочу, чтобы ты ходила в это место, понятно?

Его страсть сводит меня с ума, но я не так глупа. Крепко хватаю его за плечи и, глядя ему в глаза, отвечаю, не теряя здравого смысла:

– Туда ходят мои друзья, в чем проблема?

Эрик снова мрачнеет. Он сжимает мои бедра, снова прижимает к себе, заставляя меня вскрикнуть. Я схожу с ума, когда он глубоко проникает в меня. Обалдеть! Но он продолжает:

– Мне не нравится это место.

Я целую его, а когда отрываюсь от его губ, отвечаю:

– А мне нравится. Мне там весело, и я не делаю ничего плохого.

– Ты делаешь плохо мне, – цедит он сквозь зубы, снова нанизывая меня.

Не хватает воздуха. Но мне нравится эта горячая игра, и, желая большего, я шепчу:

– Нет, дорогой. Я никогда не сделаю тебе плохо.

Снова проникнув в меня, Эрик тяжело выдыхает и шепчет:

– Слишком много мужчин смотрят на тебя.

– Но я только твоя.

Его губы снова находят мои.