Ты только попроси. Или дай мне уйти

Резко открывает дверь. Раздаются их голоса. Они спорят. Услышав шум, несколько медсестер прибегают посмотреть, что случилось. Очень скоро Бьорн выходит рассерженный, берет меня за руку и говорит:

– Идем. Вернемся сюда завтра.

Оцепенев от страха, позволяю себя вести.

Мне не хочется уходить, но я понимаю, что в коридоре ничего не сделаю.

Мы остановились на ночь в одном из лондонских отелей. Я едва могу сомкнуть глаза. Мои мысли только о любимом, о том, что он там, в больничной палате, совсем один.

На следующий день Бьорн заходит за мной в номер. Он переживает из-за моего состояния. Я бледная. Когда мы снова приезжаем в больницу, мой желудок восстает. Здесь Эрик, и я уверена, что он снова меня прогонит. Но на этот раз я его не послушаю. Он обязан выслушать то, что я ему скажу.

Когда я снова оказываюсь перед палатой номер 507, смотрю на Бьорна и опять прошу его позволить мне зайти одной.

Он отрицательно машет головой, его не убеждают мои слова. Но в конце концов он соглашается с моим решением, не выдержав моего пристального взгляда.

Дрожащей рукой и с нервами на пределе открываю дверь. На этот раз Эрик не спит. Когда он видит меня, его угрюмое лицо еще больше искажается.

– Уходи отсюда, ради всего святого, – цедит он сквозь зубы.

Но я вхожу. Позабыв о вчерашнем бессилии, подхожу к нему и прошу:

– Скажи мне, по крайней мере, что ты в порядке.

Не глядя на меня, он отвечает:

– Я был в порядке до того, как ты приехала.

Меня ранят его слова. Они просто убивают. Но я молчу, и он продолжает:

– Уйди отсюда. Я не звонил тебе, потому что не хочу тебя видеть.

– А я хочу. Я волнуюсь за тебя и…

– Ты волнуешься? – кричит он, пронзая меня взглядом своих кровавых глаз. – Ну надо же, как же… Уходи со своим любовником и больше не появляйся в моей жизни.

Дверь открывается, и, словно ураган, врывается Бьорн.

Лицо Эрика еще больше черствеет, и он ворчит:

– Я сыт вами по горло. Убирайтесь отсюда оба.

Никто из нас не двигается с места, и Эрик продолжает орать:

– Я хочу, чтобы вы ушли! Вон!

И тут его голос, его грубый голос заставляет меня отреагировать. Позабыв о его избитом состоянии, я смотрю Эрику в глаза, совсем не похожие на глаза моего любимого, и выпаливаю:

– Я пришла сюда, чтобы ты смог лицезреть это вживую: мудак!

Мой ответ приводит его в замешательство. Бьорн пользуется моментом:

– Как ты можешь быть таким дураком? Как ты можешь думать такое о Джуд и обо мне?

– Мы поговорим с тобой, когда мне станет лучше, – ворчит Эрик. – А теперь уходите. Я не хочу разговаривать.

– Разумеется, мы поговорим, – отвечает Бьорн. – Но для начала перестань вести себя как идиот и будь мужчиной, которым я всегда тебя считал.

– Бьорн… – рычит Эрик.