Ты только попроси. Или дай мне уйти

В вестибюле больницы я выдыхаю, Бьорн уверенно и крепко поддерживает меня за талию и, успокаивая, спрашивает:

– Тебе лучше?

Киваю. Это неправда, но я не хочу говорить ему, что мне плохо.

Он смотрит на меня с грустной улыбкой и, подавая мне руку, заверяет:

– Не волнуйся, все будет хорошо, все наладится.

Киваю и благодарю небеса за то, что у нас такой друг. После моего звонка ему не прошло и двадцати минут, как он уже был у меня дома и помогал во всем, что было нужно. И даже когда я рассказала ему о случившемся, он отбросил гнев из-за козней Лайлы и обвинений лучшего друга и лишь утешал меня, уверяя, что все будет хорошо.

Я не звоню ни матери, ни сестре Эрика. Сначала хочу сама увидеть, что с ним. Знаю лишь, что никому не позволю трогать глаза Эрика, пока о случившемся не узнает Марта.

С ужасом думаю о его глазах. О его красивых глазах. Как у такого красавца может быть столько проблем?

Когда двери лифта открываются на пятом этаже, мое сердце неистово колотится.

Мне страшно. Кажется, у меня случится сердечный приступ, пока Бьорн спрашивает у медсестры, в каком из коридоров находится палата Эрика.

Мы идем молча, и я машинально снова ищу руку Бьорна, крепко хватаясь за нее. Он сжимает мою руку, и это придает мне сил.

Когда мы подходим к палате номер 507, то переглядываемся. После небольшого, но более чем многозначительного молчания я произношу:

– Я хочу войти сама.

Бьорн кивает."

"– Даю тебе три минуты. Потом я тоже зайду.

Сердце бешено колотится. Открываю дверь и вхожу. Царит тишина. Вдруг у меня внутри все обрывается, когда я вижу Эрика с закрытыми глазами. Он спит. Осторожно подхожу к нему и рассматриваю его. У него фиолетовое лицо, разбита губа, нога в гипсе. У него просто ужасная физиономия. Но я все равно люблю его, и мне плевать, как он выглядит.

Хочу его потрогать…

Хочу его поцеловать…

Но не решаюсь. Боюсь, что он откроет глаза и прогонит меня.

– Что ты здесь делаешь?

Я подскакиваю, услышав его сиплый голос, а когда смотрю на него, то чуть не падаю в обморок.

О Господи… Его глаза…

Его красивые глаза залиты кровью, и это очень страшно. Чувствую, как мое дыхание учащается. А он, повышая голос, спрашивает:

– Кто тебя предупредил? Какого черта ты здесь делаешь?

Я не отвечаю. Смотрю на него, а он кричит:

– Вон! Я же сказал, чтобы ты убиралась отсюда!

Я хватаю ртом воздух и, ничего не сказав, разворачиваюсь, выхожу из палаты и бегу по коридору. Бьорн бежит следом и останавливает меня. Увидев, в каком я состоянии, он пытается меня успокоить. Меня тошнит. Говорю ему об этом, и он быстро дает мне бумажный пакет. Когда мой желудок приходит в норму, Бьорн, мой добрый друг встает и с серьезностью, которой я никогда у него не замечала, произносит:

– Не двигайся с места, понятно?

Киваю и вижу, как он направляется к палате Эрика.