Ты только попроси. Или дай мне уйти

Боже, какой кошмар!

В последнее время я никуда не выхожу. Провожу время, лежа на диване или в постели, дрыхну как сурок.

Ко мне заходит Симона и сообщает, что звонит Бьорн. Меня чуть не вырвало."

"Женщина смотрит на меня. Она объясняет мое плохое состояние тем, что случилось между мной и Эриком, и ни о чем не спрашивает. Тем лучше, ведь я не хочу ей лгать.

Когда она дает мне телефон, я смотрю на нее и тихо говорю:

– Не переживай, скоро все станет ясно.

С комом в горле, который сдерживает все содержимое моего желудка и который, не дай бог, вырвется, я как можно веселее приветствую его:

– Привет, Бьорн.

– Привет, красавица. Шеф вернулся?

Его голос и вопрос указывают на то, что он еще ничего не знает. Хлопая ресницами, сменяю тон и отвечаю:

– Нет, красавчик. Он звонил мне несколько дней назад и сказал, что поездка немного продлевается. А что? Ты что-то хотел?

С очаровательным смехом Бьорн отвечает:

– В конце этой недели будет приватная вечеринка в Natch, и я хотел узнать, пойдете ли вы туда.

Да, мне только на вечеринку осталось пойти, и отвечаю:

– Ну, это невозможно. Я одна, ты же понимаешь, не могу.

Бьорн взрывается хохотом:

– Не дай бог мне узнать, что ты пошла куда-то без мужа.

На этот раз смеюсь я, только с горечью.

Если бы он знал, что о нас думает Эрик!

Мы еще насколько минут болтаем и прощаемся. Я вешаю трубку, чувствуя тяжесть на душе оттого, что ни о чем не могу рассказать Бьорну. Это бомба, и мне нужно присутствовать при ее взрыве. Не хочу, чтобы когда они с Эриком сцепятся, меня не было рядом в качестве арбитра. Боюсь, они разрушат крепкую дружбу из-за подложенной Лайлой свиньи.

Размышляю о том, что Бьорн рассказал мне о ней и Леонардо, и о том, как наш друг все это время хранил тайну, чтобы не причинить Эрику боль.

Теперь я думаю, что лучше было бы ранить его тогда – так Лайла исчезла бы из нашей жизни и не спровоцировала бы все это.

Теперь понятно, чего добивается эта дрянь: поссорить Бьорна и Эрика и параллельно убрать меня подальше. Но я этого не допущу. Знать бы, какие у Эрика есть «доказательства»… Без этого я могу лишь позвонить Лайле и заставить во всем признаться.

Полная решимости, прошу у Симоны лондонский номер телефона Лайлы. Она неохотно дает мне его. Когда после двух гудков я слышу голос девушки, то произношу:

– Ты – очень скверная личность, как ты могла такое сделать?

Лайла разражается смехом, а я в гневе выкрикиваю:

– Ты – гадкая лиса, ты об этом знала?

Без тени стыда она продолжает ржать и выпаливает:

– Крепись, дорогая Джудит. Твой идеальный мир рушится.

Если бы она была рядом, я бы оторвала ей голову!

– Если это случится, пеняй на себя, – цежу я сквозь зубы.

Не сказав больше ни слова, прерываю звонок, прежде чем меня подведет голос. И снова начинаю плакать.