Ты только попроси. Или дай мне уйти

В сопровождении других родителей мы направляемся туда, куда указала нам женщина.

Войдя в зал, я осматриваюсь.

Какой блеск!

В этой школе потрясающий спортзал. У него нет ничего общего с залами в школах моего квартала.

– Эрик Циммерман!

Услышав этот голос, мы с Эриком поворачиваемся, и мой муж, расхохотавшись, восклицает:

– Джошуа Кауфманн!

Они подходят друг к другу и здороваются.

Джошуа – его бывший одноклассник. Он знакомит нас со своей женой – вычурной немкой, настоящей выдрой. Она осматривает меня с ног до головы, пока наши мужья радостно общаются, и я понимаю, что мы с этой попугайшей никогда не станем друзьями."

"Вскоре к нам подходит Флин. Он смотрит на меня, и я его спрашиваю:

– Милый, ты в порядке?

Мальчик кивает. Я глажу его по голове, затем прислоняю губы к его лбу, как это делала моя мама и до сих пор делает отец. Убедившись, что он не горячий, успокаиваюсь.

Тайком поглядываю на попугайшу и как можно скорее исчезаю из ее поля зрения. Я больше не выдержу ни секунды змеиный взгляд этой идиотки.

– Джуд, хочешь «Кока-Колы»? – спрашивает Флин, и я говорю, что хочу.

Он наливает стакан прохладного напитка и отдает его мне. К Флину подбегает один дружок, и они уходят, оставляя меня одну. Но недолго длится мое одиночество, потому что попугайша и подобные ей дамочки подходят ко мне.

Немка спрашивает:

– Этот китайчонок – ваш сын?

Ну и ну, как она смеет такое говорить?

Я уже готова испепелить ее взглядом, как это делает Флин, но сдерживаюсь и отвечаю:

– Да, это наш, и он – немец.

– Приемный?

Вариант первый: сейчас пошлю ее к черту.

Вариант второй: сейчас врежу ей за сплетни.

Вариант третий: еще раз объясню этой попугайше и ее подружкам, что Флин – немец, а не китаец, и сделаю это как воспитанная сеньора.

Я решительно склоняюсь к третьему варианту. Думаю, первый и второй не понравятся Эрику.

С улыбкой made in Ракель смотрю на них и, отпив «Кока-Колы», отвечаю:

– Флин – не приемный ребенок. И, кстати, он не китаец, в любом случае он – кореец-немец.

Женщина хлопает ресницами, не догоняя, что я ей говорю. Смотрит на своих подружек и, поразмыслив единственным живым нейроном, который, должно быть, остался в ее мозгу, лишенном разума, не унимается:

– Но это твой ребенок или твоего мужа? Очевидно, что он не может быть вашим, потому что никто из вас не китаец.

Вот сукина дочь, заладила про китайцев.

Какая же она глупая. Если не сказать, дура.

Как сказал бы мой отец, глупее не бывает!

Смотрю на нее взглядом Айсмена. Когда я уже готова сказать ей пару ласковых слов, ко мне подходит Флин, берет за руку и уводит за собой.

Отлично! Он только что спас меня от серьезной ошибки.

Мы подходим к огромному столу с едой. Девушка моего возраста с платиновыми волосами смотрит на меня и представляется:

– Привет, я Мария.