Попала, или Жена для тирана

Лишь голоса, протяжные, заунывные, долетали до захмелевшего сознания.

— Дай мне руку, — не то попросил, не то потребовал Редфрит.

В любое другое время я бы воспротивилась этой просьбе-приказу, но сейчас со мной творилось что-то непонятное. Протянула руку, вздрогнула, ощутив жар его пальцев, и вместе с Редфритом опустилась на колени перед странного вида священником.

Ну прямо какая-то чёрная месса.

Полуночный обряд в храме тёмных богов мало чем отличался от обряда дневного. Нам точно так же пустили кровь, после чего переплели запястья лентой. Чёрной-пречёрной. Потом были клятвы и констатация очевидного: мы снова поженились. Наверное, чтобы уже наверняка.

Когда священник назвал нас мужем и женой, оплавленные свечи вокруг алтаря полыхнули так ярко и так жарко, что пришлось зажмуриться. К тому моменту я и сама уже вся пылала и даже попытки отвлечься созерцанием гигантских статуй, угнездившихся в каменных нишах в глубине храма, не помогали. Возбуждение разливалось по телу, дрожью предвкушения пробегало по коже.

Спустя несколько мгновений пламя схлынуло, почти погасло, погрузив всё вокруг в густое синюшное марево.

— Пройдёмте за мной, — сказал священник, и подвёл нас к крайней из пятёрки статуй — высеченной из камня величественной красавице.

По-видимому, это и была та самая Эсфа, богиня страсти и плодородия. Задрав голову, я скользнула по божественному лику взглядом, после чего опустила глаза на алтарь вроде того, возле которого мы только что стояли на коленях.

Только этот был меньше в размерах и весь в тёмных пятнах. Не иначе как кровавых. Брр! Феи ведь предупреждали о жертвоприношении. Наверное, какого-нибудь бедного ягнёнка зарезали.

А я ведь так люблю животных.

— Оставлю вас, — проговорил служитель Темнейших и растворился за завесой мрака.

Я даже пикнуть не успела, как Редфрит, подхватив меня под бёдра, решительно усадил на перепачканный в крови жертвенник и тут же, не теряя времени, стал покрывать моё лицо и шею жадными поцелуями. Пальцы мужчины требовательно скользнули по бёдрам, задирая юбку, и без того с готовностью оголившую мои ноги.

Нетерпеливые, обжигающие прикосновения в контрасте с холодом камня заставляли дрожать и кусать губы в предвкушении невероятного. Ещё один горячий поцелуй, и сильные, твёрдые пальцы сжались на моей груди. Не сдержавшись, я всхлипнула, выгнулась, подаваясь ему навстречу. Почему-то грубые, порывистые ласки этого мужчины ужасно заводили. Хотелось большего, причём немедленно, и я едва не застонала от счастья, когда Редфрит опрокинул меня на алтарь, а сам по-хозяйски устроился между моих покорно разведённых бёдер.

Кажется, он не собирался раздеваться, но даже это меня не раздражало.