Попала, или Жена для тирана

Я готова была дать отпор, готова была бороться, пока хватит сил. Смотрела ему в глаза, в которых была одна тьма, и ждала.

Его действий, его реакции.

Секунда, другая, и Редфрит, вместо того чтобы сорвать с меня алую тряпку, отступил. Разжал пальцы, и я прижала к груди ноющую кисть.

— Хватит, — проговорил он тихо, а потом также глухо добавил: — Больше ты не выйдешь из этой спальни. Советую подружиться с прислугой — кроме них к тебе больше никто не приблизится. Забудь о семье, забудь о хирате — сегодня ты в последний раз видела свою наставницу. Очень надеюсь, что настанет день, когда и я с тобой попрощаюсь. А пока эти стены станут единственным, что ты будешь видеть, Даниэла. Теперь ты моя пленница.

Одарив на прощание скупой усмешкой, холодной, презрительной, ядовитой, король отвернулся и вышел. В нарядных одеждах, увенчанный короной и, как всегда, совершенный — ему очень шла роль бога.

А я из номинальной королевы, кажется, только что превратилась в пленницу. Теперь уже в полном смысле этого слова. Жалкую игрушку, которую он презирает и ненавидит.

Скользнув в кресло, прикрыла глаза, чувствуя, как слёзы бегут по щекам. Я не должна была плакать, но сдержаться не получалось. Так и сидела, заливаясь беззвучными слезами, прощаясь с зыбкой надеждой и мечтой о долгожданной свободе.

Наверное, останься на мне метка Эсфы, и я бы всё равно рискнула и призвала тёмную. Пусть бы потом погибла, пусть стала призраком. Всё лучше, чем быть рабыней того, кто тебя ненавидит.

Хлопнула ставня, и удушающее молчание нарушил робкий ласковый шёпот:

Тихие голоса, нежные прикосновения… Феи кружили надо мной, подбадривая, утешая, но едва ли их слова могли что-то исправить, воскресить во мне боевой дух. Нет, его во мне больше не осталось. Он проиграл в неравной схватке с этим тираном Галеано.

Не выпустит из спальни? Не позволит видеться с Эдарой?

Титулованный изверг!

— Ваше величество, всё образуется…

— Я не… — начала было, всхлипнув, и, как и тысячи раз до этого, онемела.

Чувствуя, что ещё немного, и зарычу от бессилия, смела с приставленного к креслу стола малахитовую шкатулку с украшениями, выругалась в сердцах, а спустя мгновение замерла, услышав тихий вздох и грустные слова:

— Мы знаем, — призналась Эмма.

— Знаем, что вы ненастоящая Даниэла, — подхватила Ринна.

Ей вторила говорливая Лиа:

— Иви уже давно знала, со дня вашей свадьбы, а нам совсем недавно рассказала.

— И то, потому что мы сами заметили, что она что-то скрывает, и устроили ей допрос с пристрастием, — воинственно произнесла Мия.

Взгляды фей, и мой в том числе, устремились к жавшейся у колонны балдахина малышке.

— Иви, откуда? — смахнув слёзы, спросила я.

— Я… — несмело начала фея, а потом также робко продолжила: — Подслушала вас с госпожой колдуньей.