Попала, или Жена для тирана

Оказывается, эти крылатые создания были наделены так называемой эссенцией красоты, которую люди научились из них извлекать и добавлять в разные косметические продукты: крема, масла, бальзамы — всё, чем пользуются женщины, чтобы отсрочить старость.

Феи щедро делились своей эссенцией (а что им ещё оставалось?), но иногда леди слишком увлекались выкачкой этой субстанции, или что она из себя представляет, и малышки вроде Иви становились вялыми, слабыми, апатичными. Из них как будто исчезала искра жизни.

— Надеюсь, это не навсегда, — чувствуя, как сердце сжимается от жалости к фее, пробормотала я.

— Нет, что вы! С Иви всё будет хорошо, — поспешила заверить меня Лиа.

— Она просто ещё не успела восстановиться, — вздохнула Эмма.

— Бедняжка, — шмыгнула носом Ринна.

Позвав Лео, я велела ему пригласить ко мне королевского лекаря — улыбчивого мужчину слегка за пятьдесят, который уже не раз ко мне наведывался.

— Скажи, чтобы летел ко мне метеором.

— Простите, ваше величество, — явно растерялся лягушонок, — кем летел?

— Стрелой, — поправилась я и уточнила: — Я имела в виду, чтобы пришёл ко мне как можно скорее.

— Будет сделано, моя королева.

Лео ушёл, а я вернулась к Иви, которая до сих пор не подавала признаков жизни. Даже, кажется, ещё больше побледнела, что заставило меня занервничать.

И разозлиться. Очень, очень сильно.

— И кто же эта леди, что так жаждет оставаться юной и прекрасной?

Малышки переглянулись, а потом Аммия чуть слышно призналась:

— Маркиза Тешен, ваше величество.

Хозяйка королевских чресл?

Навязчивое желание разделаться с маркизой преследовало меня на протяжении всего дня, обостряясь в те моменты, когда передо мной мелькало её смазливенькое личико. Будучи моей незабвенной фрейлиной, мельтешила Алана перед глазами постоянно, становясь своего рода красной тряпкой, раздражающе яркой и в целом раздражающей.

В общем, я тихо зверела, глядя на неё, цветущую и пышущую здоровьем, направо и налево козырявшую своей идеальной внешностью. Благодарить за которую, оказывается, следовало не только мать-природу, но и фей.

Последней каплей, переполнившей чашу моего самообладания, стал разговор фрейлин. Возвращаясь после неудачного общения с советниками, которым пыталась объяснить, что нельзя выкачивать из фей жизненную эссенцию, я случайно подслушала трёх прелестниц: Гайну, Рослин и маркизу Тешен.

— Говорят, накануне своего отбытия из Хельвивы его величество всю ночь провёл с женой. Представляете? — дивилась Гайна, не забывая баловать себя ароматной выпечкой и подносить к пухлым губкам фарфоровую чашку.

— Он ведь даже тебе никогда не разрешал оставаться на ночь, хоть вы уже давно вместе.