Мемуары голодной попаданки

Шлеп!

– От! Прошу проверить! – отец Ванечки и Василисы оказался весьма предусмотрительным.

Шлеп!

– Пиши отказ от детей в мою пользу, – это уже Захарий – в Переговорном доме в каждой комнате и бумага, и зачарованные перья имеются, на то он и Переговорный.

С моего вынужденного места сидения за широкой спиной хозяина было мало, что видно. Но слышимость отменная!

– Меня не надуешь! Я сумму первым делом впишу! – предупредил пройдоха.

– Пиши-пиши. Только ошибок не делай, иначе ни монетки не получишь.

– Напужал! Тогда детей не отдам, – решил припугнуть горе-отец.

– А они сейчас у тебя? – деланно удивился Захарий.

– Сам знаешь, что сбежали, гаденыши. Уже полгода как не видел их рожи.

– О чем тогда речь?

– Ты мне того! Не этого! – только и нашелся, что ответить подлец, не имеющий права называться родителем.

Послышался скрип пера. Я замерла в предвкушении. Скорей бы эта нечисть подписала договор и убралась из нашего дома. Из нашей жизни. Принесла нелегкая! Надо же – собственных детей в бордель! Не удивительно, что они сиротами сказались. Лучше вовсе не иметь отца, чем вот такого.

– Готово! Деньги!

– Не торопись. Вот здесь имена детей пропущены.

– Да какая разница? Как назовешь, так и будут откликаться.

– Я сказал, дописывай, если хочешь денег.

– Лады, давай напишу. – Скрежет. – Все. Деньги давай!

Захарий встал и отошел, видимо, за моей кубышкой, стоявшей неподалеку на полке. А я смогла рассмотреть невзрачного сморчка с опухшими веками, белки глаз которого были пронизаны красной сеткой капилляров так густо, что казались кровавыми. Впалые щеки, острый подбородок и мелкие торчащие уши не добавляли привлекательности. А лысая деформированная голова и скособоченный нос намекали на скандальную драчливую сущность посетителя. И в кого дети такие приятные уродились? Быть может в мать?

Монеты разного номинала рассыпались по столешнице, и мужик принялся с жадностью их пересчитывать, постоянно сбиваясь и начиная снова. Захарий застыл рядом монолитной скалой. Наконец сморчок перестал возиться с деньгами, сгреб все в кучу и пододвинул к себе.

– Я тебе доверяю, кажись здесь набирается обещанное, – выдал он, видать, определив на глаз, что денег гораздо больше.

– Куда? – огромная ладонь хлопнула поверх загребущих ручонок мужика. – Я-то тебе не доверяю. Сначала клятва на крови.

– Обижа-а-ешь, – протянул сморчок.

– Тогда может и денег моих не возьмешь? – усмехнулся Захарий.

– Вот еще! Я их кровью и потом заработал.

– Детей рожал? – подсказал хозяин.

– Не совсем, но участие принимал, – гордо выпятив грудь заявил лысый.

– Не важно, – насмешливая улыбка схлынула с лица Захария также быстро, как и появилась. – Клятва. На крови.