Попаданка в русалку

Понятно одно — если такую кровать делать, то ее придется менять едва ли не каждый день, а так можно быстренько вокруг всю «траву» истребить и заодно нарушить какую-нибудь пищевую цепочку.

Вообще, очевидно, что мои «земные» нормы, идеи, шаблоны в этом подводном мире вообще никак не работают. Даже если прикинуть фантастическое, что я смогу, как древние люди, убить какую-нибудь морскую тварь вроде акулы или динозавра (которых, слава Богу, я еще не встречала), я не смогу выделать его шкуру и устроить себе из нее подводный вигвам — шкура просто стухнет и все."

"Хорошо, что я хотя бы не ощущаю холода. Впрочем, как и тепла. Мне не темно, не светло… вообще никак! Это бесит.

Я перевернулась на другой бок, упершись лицом в холодный камень. Кажется, это гранит — на темно-красном камне виднелись черные прожилки и белые точечки. Как в Московском метро, только камень не выглажен до идеального блеска, но все же довольно гладок.

Ладно. Ладно. «Я подумаю об этом завтра» — как говорила Скарлетт из «Унесенных ветром». Да и статью психолога я как-то читала о том, как важно не зацикливаться на том, что не в силах изменить.

Но как же это сложно!

Это как говорить себе «не думай о белой обезьяне» — и ее образ немедленно всплывает в голове.

Надо просто спать. Спать. Спать.

Можно считать слонов. Маленькие слоники, держа друг друга за хвосты, цепочкой идут мимо. И я их считаю:

«Раз слон, два слон, три слон…»

Мало кто знает, что американцы считают овец, потому что слово «овца» на английском созвучно со словом «спать». Поэтому по-русски самое близкое — считать слонов, «слон» звучит почти как «сон». Раз слон, два сон, три сон.

Медленно и грустно марширующие мимо слоники с большими смешными ушами сочувственно поглядывали на меня маленькими глазками, бредя по песчаному берегу над морем. Они хоть и умеют плавать, но в море им нельзя, я как-то видела репортаж о том, как слона унесло едва ли не в открытый океан — потом едва до берега добуксировали.

Сто двадцать пятый слон, сто двадцать шестой сон…

Глава 6

Я проснулась… в непонятное время суток. Я не знала, утро ли сейчас, день или ночь — я видела в темноте так же, как и на свету, а чтобы узнать, взошло ли солнце, надо было вылезти из моего импровизированного укрытия и взглянуть наверх. Но я не торопилась.

Я не сразу поняла, что изменилось. Было… странно. Уютнее, чем вчера.

Нет, песок был все так же тверд по сравнению с матрасом, не было одеяла, а подле моего хвоста кто-то шебуршился, будто назойливый жук. Но я не двигалась пока и лежала, пытаясь осознать, что изменилось.

А потом поняла — я слышала Море.

Это открытие заставило меня дернуться и булькнуть. Я замерла, чтобы не удариться о низко нависающую надо мной скалу.