Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

В любом из миров человеческая психология одинакова, кто сказал, что здесь мои нововведения примут легко и безболезненно?

Конечно, пинком распахивать двери и с порога хозяйничать мне никто не даст, поэтому остается медленно нарабатывать авторитет и ждать. Развернуться я смогу только в собственной больнице, а достроена она будет не раньше, чем через несколько месяцев.

Позвав практикантов за собой, Калвин гордо покинул помещение, не забыв метнуть на прощание неодобрительный взгляд.

— Йен, прошу тебя, следи, чтобы к Таю никто не лез, когда меня не будет. А сейчас скажи, пожалуйста, где найти нейта Ойзенберга, — сказала я, собрав свой чемоданчик и попрощавшись с пациентом. Йен тоже собирался уйти вслед за Калвином.

Я представляла, как он, желая нагадить, нарочно делал больно Таю. И была готова сказать этому отвратительному человеку пару ласковых.

По дороге я успела остыть и включить рациональную часть своего мозга, но возмущение все равно так и норовило выплеснуться наружу. Достигнув входа в обитель зла, я уверенно постучала и, подождав полсекунды, вошла в недра кабинета.

Пристанище Ойзенберга отличалось разве что широкими полками с батареей банок, в которых плавали человеческие органы и недоразвитые эмбрионы. В остальном — ничего особенного.

Лекарь оторвался от бумаг и вскинул удивленный взгляд, но, чем дольше он на меня смотрел, тем отчетливей на лице проступала досада. Недовольно цокнув, он протянул:

— Доброго дня, нейт Ойзенберг.

Бывало, чем сильнее я злилась, тем приторней у меня становился голос. Суженные глаза под широкими черными бровями колко сверкнули. Наверное, вспомнил, как я наорала на него при первой встрече и сказала, что ему только свиньям хвосты крутить.

— Эл, постарайся не глупить, — посоветовал Пискун. — Сохраняй достоинство, будь выше всех дрязг. Если сорвешься и будешь орать и скандалить, то победителем выйдет Ойзенберг.

Тиин совершенно прав. Ладно, попробую держаться и вести себя по-королевски.

— Что вам нужно? — желчно спросил врач-грач.

Я скрестила руки на груди, стараясь дышать медленно и размеренно:

— Вы ведь в курсе, уважаемый, что глава гильдии доверил мне Тая Отто. Я прихожу, осматриваю его, делаю перевязки. Зачем вы его трогали? Впредь попрошу не приближаться к закрепленному за мной пациенту.

Ойзенберг усмехнулся, взгляд черных глазенок сделался высокомерным.

— Вы слишком самоуверенны, нейра. Ваш несчастный больной отдал бы богам душу, если бы я не вмешался.

— У Тая заживление шло хорошо, это мне прекрасно известно. Однако вы решили сделать по-своему. Или нарочно хотели навредить, чтобы выставить меня в дурном свете?

— Все ваши домыслы из-за личной неприязни, — возразил лекарь, наградив меня еще одним торжествующим, снисходительным взором.