Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

На вздернутом носу сидели круглые очки, светлые волосы были затянуты в хвост на затылке.

— Кхм-кхм… нейра Эллен, — начал он несмело, — можно полюбопытствовать?

— Спрашивайте, уважаемый.

— Как, говорите, называлась та ампутация, которую вы делали? Можно коротко технику, я запишу. А то я пытался спросить у нейта Ойзенберга, так он наорал на меня. А мне интересно, правда.

Мальчишка достал блокнот и огрызок карандаша. Сразу видно, зубрилка. Это я по-доброму, конечно. Сама такой была, вечно донимала преподавателей своими вопросами.

Я усмехнулась и принялась диктовать.

Не заметила, как втянулась и, чтобы дело шло быстрей, взялась помогать ребятам с перевязками. Здесь лежали больные с ранами, несколько человек с переломами, и еще один, как и Тай, после ампутации.

— Руки надо держать чистыми. Тщательно мыть и обрабатывать после каждого больного.

— Да-да, мы помним, — усмехнулся рыжий, как апельсин, парнишка и проговорил нараспев: — Болезнетворные частицы-ы-ы! А нейт Калвин сказал, что все это бред.

— А Йен сказал, что вы погасили вспышку ботулизма.

— Сколько вы учились?

Батюшки! Понаберут, как говорится, по объявлению…

Вопросы сыпались, как горох из дырявого мешка, я едва успевала отвечать.

— Что вы делаете? — внезапно раздался ледяной голос.

В проходе стоял лекарь — высокий, тощий и какой-то бесцветный. С блеклыми рыбьими глазами и редкими светлыми усиками.

— Помогаю, — я невинно пожала плечами.

— А кто вам разрешил?

— Разве это запрещено?

— У вас есть свой больной, его и курируйте, — ответил он так же холодно.

— Это нейт Калвин, — шепнул кто-то.

Отлично, теперь я знаю, как он выглядит. Еще и говорит так, будто боится, что я наврежу. Или нарочно не хочет, чтобы все вокруг видели, как мои больные выздоравливают.

Это может сильно подорвать авторитет всей их медицины, пошатнуть у молодняка уверенность в традиционных методах. Не говоря уже о том, что в случае моего успеха все захотят лечиться только у меня, и я буду отбирать их пациентов и деньги, что они приносят.

Вот в эту версию верится гораздо больше. Но гордость не даст упрямым баранам признать мою правоту. Даже перед самими собой не признают, ведь тогда придется согласиться, что долгие годы они по незнанию калечили людей.

Все видели, что с введением мытья рук Земмельвейсом процент материнской смертности упал в разы, но не желали это признать. Потому что признавать свои ошибки больно. Один из коллег знаменитого акушера, когда понял, что всю жизнь работал неправильно, покончил с собой.

В психологии даже есть эффект Земмельвейса, когда люди отказываются впускать в свою жизнь новые знания, которые способны изменить их представление о привычном порядке вещей.