Попаданка за штурвалом

— Например, что им нужно в целом и причём здесь ты?

То есть про культистов Джен не знает ни-че-го.

— Они верят… в Бездну? Наш мир погиб, остались осколки, которые продолжают существовать только благодаря милости Близнецов-Ветров. Если боги нас оставят, мы все погибнем. Культисты верят, что держаться за мёртвый мир ошибка, которая ведёт нас всех к неизбежному концу, что осколки неизбежно погибнут.

— Лучше вслух такого не говори, — вздыхаю я.

— Люди. Я думаю, многие в глубине души понимают, что на осколках можно протянуть сто или двести лет. А дальше? Острова потихоньку разрушаются. Край крошится, площадь сокращается. Не было поднято ни одного нового куска суши.

— Боги не могут или не хотят поднять ещё?

Возможно, Близнецы-Ветра слабеют. Этого я точно не произнесу вслух. Разговор и без того слишком… острый.

— Так что там с культистами?

— Они хотят отказаться от своей человеческой природы, для которой атмосфера Бездны смертельна, и переродиться, став… демонами. Не теми, которых мы видели, а в разумных, внешне похожих на людей. Как Сиян. Тогда они смогут жить внизу, как когда-то жили наши предки.

Джен ненадолго задумывается.

— А ты им зачем нужен? То есть понятно, что культистам тебя Сиян заказала, они для неё стараются. Ей-то ты с какой целью понадобился?

Есть тайны, которые лучше не разглашать.

Но жена имеет право знать. Тем более такая жена, как Дженсен.

— Дело в моём происхождении. Моя прапрабабушка была дивной красавицей, и, увидев её на празднике, с небес на землю спустился сын бога войны Райза и богини рек Кио. Знаю, звучит как дешёвая легенда, но история правдивая. прапрабабушка провела с юношей несколько ночей, и в род Авей влилась божественная кровь. Кстати, не впервые.

— Вот как, — Джен прикусывает губу.

— Я полагаю, что Сиян хочет использовать меня в ритуальном жертвоприношении в роли главного блюда.

— Ударить по летающим островам, обрушить осколки в Бездну, поглотить питающее их благословение Близнецов-Ветров и в конце концов обрести божественность. Сиян хоть и считается высшей демоницей, она в шаге от перерождения. Говорят, тысячу лет назад она была простой смертной крестьянкой. Девушку обесчестил отчим, а мать, решив, что дочь соблазняла её молодого мужа, выгнала из дома. Девушке ничего не оставалось, кроме как стать ученицей травницы.

— Впечатляющая карьера.

— Что есть, то есть, — соглашаюсь я.

Экипаж останавливается.

Мы прибыли на вокзал.

Лететь в ночь мне не особенно нравится, хотя сама тем же грешна. Я полагалась на артефакты и диспетчера, а вот чем может похвастаться “Синяя роза” не представляю. Парусник у моего мужа, конечно, не трёхмачтовая громадина, но и не челнок, а одномачтовый тендер.