Попаданка в академии драконов 2

— Да никто нас не услышит, а если даже услышит, разве мы говорим неправду? Девушек жестоко наказали лишь за то, что они хотели проучить зарвавшуюся мерзавку.

Я спокойна, я абсолютно спокойна, ну, почти. Конечно, в академии почти никто не знает об участии в нападении вестника Бездны, поэтому само нападение воспринимается не так страшно.

— Осторожней с выражениями.

— Да брось, — продолжает тот же нервно-злой голос. — Она с самого начала положила глаз на принца.

— Как и все мы, — вворачивает кто-то.

— Она зла и агрессивна, даже на Вильгетту напала, правда, Вильгетта?

Да, нашли кого спросить: сейчас эта девушка-оборотень припомнит мне поломанные во время нападения на меня лапы.

— И ведь ей за это ничего не было, правда, Вильгетта? А Розалинде, Ларгетте и Элиде судьбу изменили. Это ведь нечестно, Вильгетта.

— Мне нечего сказать, — внезапно отзывается Вильгетта.

Резко звучат удаляющиеся шаги. Наверное, уходит она. Это подтверждается продолжившимся разговором:

— Она сама не своя после того случая.

— Боится.

— Я бы тоже на её месте боялась, если бы мне руки просто так переломали.

— Розалинда, Ларгетта и Элида правильное дело делали, жаль, у них ничего не вышло. Теперь, когда наследник всем показал, что он за эту иномирянку белобрысую, желающие поставить её на место вряд ли найдутся.

— Это да… Придётся смириться.

Плеча касаются. Вздрогнув, оборачиваюсь: охранник, поймав мой взгляд, многозначительно кивает в сторону скрытых книгами говорящих. Похоже, предлагает выйти к ним и объяснить, насколько они неправы. Но я качаю головой. Может, воздействие Санаду тому причина, но сейчас намного легче принять истинность поговорки, что на всякий роток не накинешь платок. Я с наследным принцем, обо мне говорят, говорили и будут говорить, порой — совершенно нелепые гадости. Это неизбежно. Иногда нужно просто расслабиться и принять как факт, что не всё от нас зависит.

Пушинка ласковой кошкой трётся о бедро, снизу посверкивает глазами. Молодец: не фырчит и не рычит в ситуации, когда мне хочется просто тихо уйти.

Взяв первую попавшуюся книгу, отправляюсь вписывать её в формуляр. Только у стойки миссис Бобине узнаю, что это «Запертый в непризнанном мире. Исповедь архивампира».

— Точно художественная литература? — уточняю я.

Миссис Бобине повторно смотрит на маркировку книги и кивает:

— Да. Но, насколько слышала, написана очень правдоподобно.

Снова оглядев тёмную обложку с серебряным названием, именем автора А. Пир и черепом на фоне луны, я её беру. Задание выполнять надо, а возвращаться в книжный лабиринт совсем не хочется.

В комнате меня поджидает моя вампиресса: бледная, растрёпанная, с огромными от страха алыми глазами. Я отступаю в лёгком приступе ужаса.